— Ладно. Увидимся ещё. В следующий раз просто зови Юра, буду признателен.
— Ага.
Смотрю, как больничный принц уходит, вижу, что небо покрыто мраком ночи, и только единственный свет, который горит вокруг, — это возле остановки, и приближающиеся два белых огня, останавливаясь в паре метров от меня. Огромное БМВ я узнала сразу, как и владельца, намекавшего из приоткрытого лобового, подойти сюда. А я как собачка на поводке подошла, да ещё смотрю прямо на него. От чудовища так и веяло злостью.
— Садись. — осаживает меня тяжёлым взглядом Демид. — Быстрее. Или в твоих планах ждать здесь до утра?
— Я вроде как в состоянии вызвать такси. Что вы тут делаете?
Сегодня что, день открытых тачек? Что ни один, то другой.
— Ушки продуло, пока шла, или что? Залезай.
---
— Мне стыдно об этом просить, но может, отвезёте меня домой?
Смотрю на Демида с душевной обидой и непроходимой злостью. Я не хотела извиняться перед ним, не хочу чувствовать себя должной, находясь снова в этой машине. Мне просто нужно взять себя в руки ради себя, Господи, прости!
И всё-таки не надо было залезать сюда…
— Веди себя покорно. — смотрит на меня с оглядкой на пустую ночную дорогу. — У тебя вся жизнь, ниточка в панели, чтобы ты взяла себя в руки.
Он что, прочитал мои мысли!?
— Я не понимаю вас, Демид Айдарович.
— Когда вырастешь, поймёшь. — чудовище наклоняется в мою сторону, спрятав мой взгляд в его тёмных кровавых бездонных глазах, где не видно и капли света. Он коснулся моего уха горячими губами, изводя меня. — Никогда не называй меня так в нашем с тобой присутствии. Я даю тебе последнюю попытку научиться думать.
— Отвезите меня домой. Я не хочу вспоминать всё, что связано с тобой. Хотите работать с Макаром — работайте сколько душе угодно! Я не лезу.
— Хорошо, ты его знаешь? — говорит загадками, ухмыляясь.
— Да, он прекрасный человек. Если бы не он, я не представляю, что со мной было бы дальше. — понимаю, что отчасти я говорю не истинную правду, но я не должна проиграть ему ни при каких раскладах. — Тебя я никогда не знала. И не знаю… сейчас.
Демид ведёт себя как греческая статуя. Совершенно непонятно, что в его голове, но я вижу по этим чёрным двум точкам в белках, что ему не понравилось, что я сказала.
— Запомни этот диалог, Николь. Ты ещё не раз вспомнишь, что мне сказала, и что услышала от меня. — произносит задумчиво и улыбается. — Расскажи шутку или анекдот, пока мы едем. В прошлый раз я помню, мы не быстро доехали…
Он серьёзно сейчас? Он решил, за правду, издеваться надо мной?
— Вот тебе анекдот: «К старшей сестре пришёл ухажёр. Младший братик спрашивает у него: — А вы фокусы умеете показывать? — Нет, к сожалению. — А мой папа умеет. Он сказал, что вы вылетите отсюда как пробка!»
Демид красиво издал глубокий смех. — Давай ещё одну.
— Первоклассника тащат в школу. Он вовсю упирается и кричит: — Одиннадцать лет! За что?!
Я не раз рассказывала эту шутку всем подряд, но после неё рассеялась как впервые, в хор с Демидом. Мы взглянули друг на друга, и мне стало так жарко. Щёки начинали теплеть, а руки не могут спокойно лежать на коленках. Я вспомнила, как дышать. Смотрю на дорогу, где видится из темноты, в отражается в зеркале заднего вида, ослепляющий до боли свет от фар, который быстро выключился.
— Почему они выключили фары? Это же не безопасно в такое время.
Демид, как и я, пригляделся, но вместо только что улыбающегося беззаботного Багирова, я увидела тяжёлую гримасу на его лице.
— За всё время, что мы едем, он не поменял маршрут.
— Как ты это понял?
— Опыт. — Демид сжал до скрипа руль, разворачиваясь на скорости. — Пристегнись! Сейчас будут гонки.
Глава 24 Ника
Господи! Господи! Это слишком быстро!!!!
Я держалась руками за сидение, боясь отпустить. Мы ехали со скоростью сто двадцать по загородным пустым улицам, где повсюду, кроме частного сектора и полян, ничего не было. Я хотела увидеть через боковое зеркало, кто нас догонял, или надеяться развидеть хотя бы номер машины.
Стоило отдать Демиду огромное должное, на его лице не было признаков опасности и испуга, из-за чего, наверное, и я сама не углубилась в панику. Но страх в сердце не передумывал исчезать, сердце билось так сильно, что казалось, ещё капельку, и я превращусь в желе из слёз и нытья.
Но это ещё было только начало! Демид завернул в какую-то чащу, где машину трясло, и я теряла своё тело в воздухе каждую секунду. Затем резкий спуск вниз по кочкам, и машина остановилась. Я пыталась отдышаться и поняла, что моя рука больше не держалась за кресло, а намертво вцепилась в Багирова.