— Отпускай уже. Мы оторвались.
Выглядит так, словно ему смешно от всего происходящего. Я отдергиваю руку, опускаю голову, я выглядела как полная идиотка.
— Я на все сто процентов уверена, что они следили за нами с самого начала. — держу свои дрожащие до сих пор руки. — Они же смотались?
— Чутка подождём. — Демид закусил верхнюю губу, приоткрыл окно и вздохнул. — Если это не головорезы, которых киданул твой параша, я хрен знает, кто это и почему нам устроили такую тупую засаду.
— ТУПУЮ??? Они гнались за нами минут двадцать! Может, больше! Они могли быть вооружены!
— Были бы вооружены, начали бы стрелять по колёсам. Не впервые такой забег мне устраивают.
— Хочешь сказать, тебя вечно преследуют? Ха! — округляю драматично глаза. — Забываю, что твой бизнес не так чист, каким кажется.
— Ох ты, посмотри, куда делась эта монашка в лице девочки-ниточки? Как опасность подступила, когти начала затачивать, да? — задирает мою футболку этот зверь, будто школьный задира. — Тише, тише, Ника. Твой ублюдок ещё похлеще такого, как я. Ты не знаешь, в какие игры он играет и что там за правила.
— Да при чём здесь снова Довлатов? Ты любую тему склоняешь на него! Он, по-твоему, как-то виноват в том, что случилось сейчас?
Багиров пожимает плечами и достаёт сигарету, намекая, не против ли я, что он закурит.
Как он мог быть таким? Спокойным, идеально уравновешенным, чистым на каждом слове, оставаясь в теле зверя, пытавшегося убить меня как можно медленнее.
— Ты сама отвечаешь на свой вопрос, прям как ребёнок. — он достал зажигалку, зажигая огонёк. — Как такое случилось, что ты досталась ему, Ника? При каких грязных условиях твой гандон-отец отдал дочь в лапы дерьма.
— Возьми свои слова назад!
— И не подумаю. — выдыхает аромат горькой ванили, Демид оказывается куда ближе, чем я позволяла. — Ты можешь хоть сколько верить в своего бога, но включи мозги. Твой папаша за какой-то крупный должок, да такой крупный, что ему не стало жалко родную дочь, отдал тебя не просто опасному человеку среди подпольного бизнеса. Но ещё и ублюдку, видавшего очень многих в сугроб, чтобы трупы по весне только нашли. Не обращала внимание ни на что, Ниточка? Что его поведение так и показывает, кто он и чем занимается? Ничего не смущает? Когда он захочет, он использует тебя хуже коврика для ног.
— Да ты просто…
— Ты позлись, побесись, я понял, что ты мне не веришь. Посиди, подумай, пока время есть.
Сердце трепещет. Я была очень зла. Моему огню в душе не было и предела, хотела рвать и метать, и только взгляд этого чудовища держал в узде. Он усмехался над каждым моим словом, рождая во мне дьявола, которого я не впускала никогда, в отданное Господу моё тело, я впервые грешу, проклиная человека. Демид — воплощение этого дьявольского создания, даже его красота и сексуальность, на которую не могу не обратить внимание, присуща сатане. Он... Он... Господи, прости меня, пожалуйста, за мой грех, но... этот человек убивает мою сущность, заставляя желать его.
— Я знала, что он не чистый. Но он нас спас. Мы с папой остались одни из-за тебя!!!! Ты бросил его, когда так был ему нужен! Если бы не он, я уже давно не видела тут.
— Врёшь. — сжимает до скрипа белые зубы и сжимает горячей ладонью моё запястье. — Я никого не бросал, ты не знаешь ситуацию, не участвовала в ней!
— Я сама согласилась! Думаешь, папа бы меня бросил на произвол судьбы? — кричу и покрываюсь красным, как роза, румянцем. — Он моя единственная семья.
— Конечно, бросил. Разбей свои розовые очки!
— Зачем ты приехал сюда? Ради мести? Хочешь, чтобы отец вернул тебе что-то? Я верну тебе лично! Только скажи что! И исчезни!
— Ты перегибаешь, святоша! — повышает голос, похожий на рык чудовища. — Церковь брось, как твоя подруга, вдруг увидишь, мозги работать начнут, балда!
— Закрой свой рот! НЕ смей трогать церковь хоть одним своим словом!
— Пойми уже, он сломает тебя хуже, чем волки, разрывающие добычу живьём!
— Да похуен мне! Что я, по-твоему, должна сделать? Он любит меня. А я...
И тут я онемела. Голос мой куда-то исчез, а говорить разучилась. Демид держит меня слишком крепко, чтобы я могла выбраться из его властных рук, но хотела ли я сбежать? Я зажмуриваюсь, как будто вижу какой-то страшный фильм, всё вокруг — огромное безумие, а может, вообще сон? И мне всё мерещится.
Зверь властно хватает меня за подбородок, коснувшись моих приоткрытых губ, это не поцелуй, это нечто большее, я чувствовала его дыхание, а он — моё, я не могла закрыть рот, ещё чуть-чуть, и я исчезну, как Снегурочка на солнце. Он невыносим, он чудовище, он дьявол во плоти! Господь, зачем ты послал мне его, за что?