— Нет. Она сама упала, — не верю, что говорю, но другого ответа я не нахожу. Беру её пальто, вешаю гостеприимно в шкаф. — Хочешь со мной поужинать? Я делаю пасту с томатами.
— Давай! Я тебе помогу.
Видимо, всё не так уж и плохо. Я записала Юльке аудио с подробностями сегодняшнего дня в уборной. Арине знать мои проблемы вовсе не обязательно.
Мы вместе занялись готовкой и накрыли себе романтичный столик. Я достала из холодильника белое полусладкое. Обычно я не пью, но сегодня даже полезно будет.
Мне отчего-то даже стало стыдно — я устроила такую истерику из-за какой-то хреновой вазы, ещё и пугаю подругу!
— Очень вкусно получилось! — Арина запила свою похлёбку полусухим, сексуально облизывая губу. — Давненько не ела того, что делала руками.
— Не любишь готовить?
— Да почему, люблю. Просто... — Богомолова положила руку на шею, виновато простонав. — Можно сказать, что мой муж не особо фанат домашней готовки. Ему нужно, чтобы даже завтрак был из ресторана. Я не помню, когда последний раз готовила, знаешь... Наверное, когда была у своей семьи. Вон там, знаешь, если готовить не умеешь — пеняй на себя!
— Ха-ха. А я не очень, знаешь, готовлю. Могу приготовить яичницу и бульон, но это всё. Не лежат у меня руки к готовке. Хотела как-то приготовить сама «Наполеон» папе на день рождения, а в итоге чуть весь наш дом не превратила в костёр! Пожарные верить мне не хотели! Думали, это я хулиганила, баловалась! Мне тогда шестнадцать было.
— Ну и даёшь ты! А с виду тихоня тихоней! А я, пока училась в школе, думала стать поваром итальянской кухни. Долгое время читала про это, бегала по курсам! Даже знаю, что какое блюдо значит и какую историю оно имеет!
Я укрыла ноги пледом и была чем-то очень довольна. Арина впервые стала передомной какой-то живой — нет этой наигранности, странных повадок.
— А почему не стала?
— Да зачем мне? — Арина быстро перевела взгляд в окно, будто пыталась что-то там отыскать. Её руки крепко сжимали ножку бокала, взбалтывая остаток вина на дне. — Я уже замужем, и мне совсем нет дела до такой ерунды.
— Это совсем не ерунда, Арин, — я беру её за ладонь и нежно поглаживаю. — Почему ты пытаешься отрицать свои же желания?
— Артём против. Не в его статусе, чтобы женщина работала и занималась такой хернёй! Но ты права, Ника, я отрицаю и гною свою же мечту. Потому что моё положение в жизни важнее, чем то, что я хочу на самом деле. Такова суть многих баб, которые на поводке у своего мужика. Ничего не поделаешь, крошка, нужно нам быть такими, какой ты меня видишь.
— А если ей не быть, что будет? — я тяжело проглотила комок, сжав крепко ладони.
— Даже не знаю. Представить боюсь, конечно, но примерчик один есть! — Арина заглотила пару кусочков макарон, повертев вилкой вокруг. — Да была одна, в общем, девочка. Бывшая девушка у Макара, Настька. Я не видела её уже как годика два, но она вот первая, кто решил выбросить золотую ложку изо рта и послать всех к чертям!
Макар никогда не рассказывал о ней. Хотя разве должен? Она ведь бывшая девушка, а я невеста. Так, стоп, Ника, а почему ты сравниваешь? Это что, попытка ревности или её пародия?
— Она сама его бросила?
— Да нет, вроде. Она просто сбежала. Не помню, мы мало общались, просто знаю, что она бывшая модель.
— Ясненько.
Выпив последние глотки вина, я быстро перевела тему и больше не возвращалась к мыслям о модели Насте. Несмотря на то что безумно хотелось.
Я предлагала Арине остаться на ночь, но она убедила, что ей необходимо поехать домой, и утром ей на маникюр. Я её проводила до машины и, возвращаясь обратно в дом, уже не чувствовала того страха, который был несколькими часами ранее. Всё будто уладилось и стало лучше.
Пока я не начала повторно нервничать, решила сразу лечь спать и согреться хорошенько в горячем душе. Это поможет смыть с меня все напряжения этого дня.
Налила на губку ароматный гель для душа с ириской и плавно гладила себя по коже. Чем больше я укрывалась теплом, тем сильнее моя грудь начинала возбуждаться. Когда я была подростком, я не могла себе позволить и трогать себя «там» — неправильно это было, и я боялась таких понятий, как «возбуждение». В церкви это никогда не одобрялось, и что папа увидит, чем я занимаюсь. Но сейчас я одна дома, и, массируя свою грудь, я чувствую удовольствие. Мысли плывут по ручью вожделения и страсти. Я вспоминаю мельком губы Демида. Какие они горячие, намного горячее, чем эта вода. Они ошпарили моё сердце, и ожоги теперь просыпаются всё ярче. Он касался своим языком моего языка, я помню каждую секунду его касания рук на моём теле, его терпкое дыхание заводило меня, желая от Демида того, чего я так боюсь получить по-настоящему от своего будущего мужа.