Мы были в просторной гостиной, отделанной тёмным деревом. Пахло лаком, старым ковром и... сигарами. Посреди комнаты стоял огромный бильярдный стол под зелёным абажуром, освещавший ярким пятном зелёное сукно и шары.
У стола, опершись на кий, стоял он. Юрий. Не в белом халате, а в свитере и брюках. Он прицеливался, собираясь сделать удар. Кивнул мужику, не глядя на меня.
— Сажай.
Меня грубо усадили на стул у стены. Мужик остался стоять сзади, положив тяжёлые руки мне на плечи, прижимая к спинке. Дёргаться было бесполезно.
Юрий наклонился, плавно двинул кием. Раздался сочный щелчок, и шары разбежались по сукну. Только тогда он медленно выпрямился и наконец повернулся ко мне. Его взгляд был холодным, изучающим, будто он решал, что со мной делать.
— Николь, — его голос был удивительно спокоен, почти ласков. — Прости за столь... радикальные меры. Но твоё упрямство не оставило мне выбора.
Он сделал паузу, обходя бильярдный стол и приближаясь ко мне.
— Видишь ли, твой жених, Макар, он для нас — вершина айсберга, настоящая бизнес-проблема. — Он остановился в полушаге, глядя сверху вниз. — И когда мы предложили всем нашим клиентам лучшую цену, они просто ушли к нему. Знаешь почему?
— Конечно нет. Я даже не понимаю, о чём речь.
Он наклонился так, что я почувствовала запах спирта.
— И сейчас ты поможешь нам прийти к взаимовыгодному соглашению. Всё очень просто. Ты звонишь в архивный отдел своего отца. Ты просишь, чтобы тебе отдали всю документацию о платежах и закупках продукции, которой он закупается. Они тебе разрешат, потому что ты работаешь на него и уже занималась этим раньше, год назад так точно. А я, в свою очередь, гарантирую, что с тобой ничего не случится. — Он выдержал театральную паузу. — Пока ты будешь сотрудничать.
В его глазах не было ни злобы, ни безумия. Только расчётливый, ледяной интерес. И это пугало куда сильнее.
— Это бред. Зачем вам документы о клинике моего отца? Он стоматолог.
— Боже, девочка, мы знаем. А ещё мы знаем, что они с Макаром занимались тем, чем нельзя.
— В смысле?
Юрий медленно подошёл ко мне снова. Он смотрел на меня, как на дуру.
— Ты, мать твою, вообще не понимаешь, Николь? Речь идёт не о простой стоматологии. Клиника твоего отца — это идеальный фронт для отмывания денег. Моих денег и денег других спонсоров. Просто предыдущих уже накрыли! А твой женишок Макар со своей идеальной компанией по сути украл у меня готовую схему. Вложил свои грязные деньги и вытеснил меня. Все документы на клинику теперь у него. А мне остались лишь долги и куча дерьма!
Я не верила ему, но в его словах был смысл. Это оправдывало то, что я находила дома: кучу документов, подтверждающих, что папа уже год как недоговаривал, чем занимался. Но проблема была уже не в этом. А в том, что я не хотела портить жизнь своим близким.
Он взял со стола тонкий острый инструмент, похожий на шило, и начал неспеша водить им по моей ладони. Боль была ясной и острой.
— Я не прошу многого. Ты позвонишь в архив. Скажешь, где ты. И попросишь привезти все документы на клинику сюда. Они согласятся, ведь ты его дочь и работаешь на него. Твой ублюдок-жених скоро запаникует. Он для тебя идиотские подвиги совершать готов.
Я сжала зубы, пытаясь не кричать. В голове крутилась одна мысль: «При чём здесь я? Какие документы?» Отец просто лечил зубы, он ничего не знал... Хотела бы я в это верить.
Вдруг дверь распахнулась, и вошёл один из его людей.
— Юрий, тут странное дело.
— Что случилось?
— Пришла инфа, что от её имени разосланы письма родне. Мол, она срочно уехала к тёте в другой город... пригласить их на свадьбу. И фотка, где она едет в поезде. Писали с ящика, адресованного её домом, а не Макара.
Юрий замер, его лицо исказилось неподдельным удивлением.
— Кто? Макар?
— Не похоже. Стиль не его. Да и тупо это. И IP какой-то левый, не отследить.
Юрий резко выдохнул, отбросив шило.
— Чёрт! Значит, кто-то третий в игре. Кто-то, кто знает о нашей операции и решил выиграть время. Или подставить. Или твой тупой жених, девочка, решил рискнуть! Он понял, что происходит!
Он нервно прошёлся по комнате, а я сидела, пытаясь осознать услышанное. Значит, меня уже ищут? Но кто этот третий? И зачем ему помогать мне? Если кто-то правда это сделал, значит, есть тот, кто может мне помочь.