Сердце на мгновение замерло, а потом рванулось в бешеной пляске, от которой перехватило дух. Нет. Только не он. Тот, кого я так отчаянно ненавидела за наглость, за опасную улыбку, за то, что он заставлял меня чувствовать себя живой. Тот, кого я тайно ждала в самых сумасшедших мыслях. Неужели его прислал сам господь?
Его тёмные волосы спадали на лоб. Чёрные узоры татуировок на руках, которые некоторые я помнила до мельчайших изгибов, сейчас казались дикими знаками племени, пришедшего на помощь. Он замер, как хищник. Вся его поза излучала такую сконцентрированную ярость, что воздух трещал. Его властный, тёплый голос, который сводил меня с ума, заставил снова вздрогнуть.
— Отпусти её, Юра. Это твой последний шанс выйти отсюда на своих ногах.
Юрий дико засмеялся, прижимая ствол ещё сильнее. — Да? И что ты сделаешь? Стрелять будешь? Попадёшь в меня, а не в неё? Сомневаюсь!
Я видела, как мышцы на скулах Демида напряглись. Его взгляд на секунду встретился с моим. В нём не было страха. Была лишь ясная, холодная злость. Глубокая, звериная боль… за меня? Или я вру сама себе?
И в этом взгляде рухнула вся моя ненависть. Она рассыпалась в прах, обнажив то, что я так старалась задавить — дикое, всепоглощающее облегчение. Теперь я смотрела на него и понимала: я готова вечно смотреть в эти глаза.
Юрий что-то прошипел мне в ухо. Его палец начал спускать курок.
Раздался оглушительный выстрел.
Но не его.
Выстрел прозвучал от двери. Короткий, точный, как хлопок.
Алое пятно расцвело на плече Юрия. Он вскрикнул от неожиданности и боли, его хватка ослабла. Пистолет глухо упал на пол.
Я не успела даже понять, что произошло. Демид уже был рядом. Он рванулся вперёд с нечеловеческой скоростью, отшвырнул корчащегося от боли Юрия в сторону и подхватил меня на руки, прижимая к груди. Его объятия были железными и почему-то такими тёплыми.
— Я сказал, держись, — его голос пророкотал у самого уха. И я вцепилась в его куртку, как тонущая, больше не в силах бороться ни с ним, ни с собой. Ни с этой новой верой.
Он развернулся и побежал, неся меня на себе. Мимо охранника, мимо другого, лежащего без движения. Сверху доносились крики и ещё несколько приглушённых выстрелов.
Он вынес меня через чёрный ход на холодный ночной воздух. К его чёрному внедорожнику с работающим двигателем. Он буквально впихнул меня на пассажирское сиденье, перегнулся, пристегнул ремень. Его волосы упали мне на лицо, пахнув дымом, потом и чем-то неуловимо своим, Демидом. Его пальцы дрожали. Или это дрожала я.
Он захлопнул дверь, обежал машину и запрыгнул за руль. Взревел двигатель.
— Всё кончено, — выдохнул он, бросая взгляд на меня. — Ниточка. Ты в безопасности.
И только тогда, под его взглядом, полным той самой невыносимой правды, которую я так долго отрицала, во мне что-то надломилось. Уничтожилось. Растаяло.
Когда машина тронулась, позади нас слышался шум полицейских сирен. Демид заставил меня отвернуться.
— Я их вызвал. Они сами со всем разберутся.
— Я… я даже подумала, ты их всех убил, — закрыв глаза, я до сих пор не верила, что это правда
.
— Я не ублюдок, Ниточка. — Он свернул куда-то в чащу леса, где находилась ровная дорога, ведущая прямо. Он достал что-то из кармана — мой разряженный телефон — и показал мне. — Я не мог оставить всё как есть. Знал, что такое произойдёт.
— О чём ты?
— Ого, ты снова ко мне на «ты»? — Демид заставил меня смутиться и продолжил. — Когда ты ночевала у меня, я установил в твой телефон датчик слежения. Даже когда он отключён, я знаю, где ты.
Я хотела возмутиться, но он не дал.
— Это должно было произойти. И я рад, что смог это проконтролировать.
— Значит… это правда, что говорил Юрий?
— Смотря что он сказал.
Когда я осознала, куда мы едем, свет фонарей становился всё слабее. А значит, мы продолжаем скрываться? Но зачем? Не проще ли мне вернуться домой?!
Небольшую тишину в салоне первым нарушил Демид.
— Он… он к тебе прикасался? — его голос был низким, а взгляд, не отрываясь от дороги, будто прожигал меня насквозь. Его пальцы так сжали руль, что кости побелели.
Я молча кивнула, понимая, что он и так знает ответ. Раздался глухой удар по торпедо.
— Сука! Надо было… — он не договорил, с силой выдохнув. — Ничего. С ним ещё разберутся.
Он резко перестроился, обгоняя фуру. В его голосе была ревность, грубая и неприкрытая. Меня это странным образом согрело.
— Кто-то ещё знает? Кто не должен?
— Нет, — тихо пробормотала я. — Демид, почему все обвиняют моего отца? Макар ведь всего лишь помог ему.