— Просьбу? — повторяю за ним, обострив уши.
— Я объявлю о нашей помолвке к концу вечера. Но ты же... ты же помнишь, что перед этим я составлю публичный договор о партнёрстве с одним из своих... своих главных моих конкурентов? Я попрошу тебя не... не контактировать с ним, Николь. Не имеет значения, что он... что он спросит у тебя. Пообещай, что твой рот в его присутствии останется... останется закрытым.
— Если это... если это так нужно, — моя ладошка начинает предательски потеть в его ладони. И я, не особо подумав, решаю спросить. — Я его... я его знаю?
Довлатов остановился, не отпуская мою руку. Он провёл пальцами по электронному дверному замку и приложил пальцы к маленькому экрану. Дверь с щелчком отворилась, приглашая нас внутрь.
— Забудь о его... о его бесполезной помощи твоему отцу. С этого момента ты видишь Багирова... видишь Багирова впервые. По другому быть и не может, Ника! Ты моя... моя будущая жена. Такое драное чудовище, как он — не больше, чем грязь из-под ногтей...
Глава 5 Ника
— Не перестаю удивляться, насколько здесь... здесь роскошно...
Произношу непривычное для меня в лексиконе словцо и останавливаюсь возле вешалки. Я пыталась первая повесить верхнюю одежду, но Макар хватается за плечики и вежливо забирает пальто. Я по-глупому улыбаюсь и делаю пару неуверенных шагов вперёд.
— Кстати, а давно вы… ты!.. здесь живёшь? — опускаю голову и мотаю дурно ею.
Снова чуть на "вы" не перешла! И как мне удаётся это самой себе такое с Макаром позволять? Я уверена, что он прекрасно слышал моё выканье.
— Пару лет, — Макар, не снимая обуви, прошёлся по мраморному серому полу совершенно беззвучно. Словно ни его, ни меня здесь не было. Он поднял вопросительно голову, указывая рукой на второй этаж. — Там отремонтировали много свободных комнат, выбирай любую. Только быстро, Николь, не хочу общаться с репортёрами раньше положенного момента.
Я не сразу очнулась от своих мыслей, прежде чем вспомнила, зачем он мне это сказал. «Точно, платье Юльки! Время идёт, а я всё думаю далеко не о важном».
Делаю, как он сказал, и бегу по лестнице вверх. На втором этаже столько же свободного пространства, что и на первом. Иногда кажется, что дом Макара — это огромное съёмное жильё без уютной атмосферы и бытовых мелочей. Обычно там, где ты проживаешь, есть хоть какой-то признак, что здесь живут. Но с учётом того, как много работает мой будущий муж, мне придётся скоро привыкать встречать его под самую ночь и провожать на рассвете.
Ладно, не буду расстраивать себя тем, чего ещё нет.
Я нашла приоткрытую комнату и вошла туда. Тоже пусто, но зато солнечно. Стоял один небольшой диванчик и маленький шкаф, на котором лежала стопка книг. В самом углу аккуратно было расположено узкое, но высокое зеркало. На этом всё. Прямо как в игре про убийство: «Найди улику за время».
Я опустила пакет и начала снимать с себя одежду. Разобраться с платьем оказалось посложнее. Мне пришлось понять, что было лямкой, а для чего были созданы эти переплетения на голой спине. Если это чудо можно было назвать платьем, я бы назвала его «вызов». Тёмно-синее платье не ниже колен подчёркивало мою нескромную фигуру, оголяя спину и слегка грудь. Плечи абсолютно закрыты, что придавало мне небольшой уверенности, что я не выгляжу как шлюха. И даже распущенные волосы здесь не придают пошлости. Жаль, мои широкие бёдра врезаются в самый тык этого платья. Чтобы я не делала, но от своего комплекса я сбежать не могла.
Посмотревшись в зеркало, я не могла понять, кто же это. Я могла представить кого угодно, но точно не себя. И даже в таком виде мой взгляд остаётся прежним. Невинно ненужным, если бы не Макар, я не впечатлила бы внимания и половины мужчин. Во мне нет строптивости или сексуальности. Я летаю в облаках: хочу съездить на море, искупаться в солёных водах. Обрести свою собственную студию йоги и, по сравнению с этим, найти любовь всей жизни — самое последнее, о чём мечтаю.
Я отворачиваюсь и лишь мгновением замечаю чужие пальцы, крепко сжимающие мою талию. Мне удаётся поднять взгляд, прежде чем закричать.
— Мак-кар, — произношу дрожаще, испуганно и пытаюсь развести его руки. — Я не слышала, как ты поднялся….
— Щеночек, тебе и не удастся услышать, здесь повсюду звукоизоляция, — опускает он одну руку и касается пальцами моих волос. Жених не отрывает глаз от моей шеи, покусывая губу. — Ты не позволяешь мне прикоснуться к тебе. Ты мне не доверяешь, Ника?
Что мне ему ответить? Навряд ли мой честный ответ придётся ему по душе. Да о чём уж речь! Мне даже в глаза ему посмотреть не удаётся. Боюсь, дрожу, зубы стучат. Нечто глубоко внутри заставляет меня испытывать к Довлатову страх.