— Помогал? Скорее, подставил, а тот этого не понял, — Демид язвительно хмыкнул. — Юрий болтал про какие-то документы. Про клинику. Это правда? Что Макар вложился в клинику твоего отца?
— Я… я не знаю подробностей. А ты-то как узнал? — призналась я, чувствуя, как в горле снова встаёт ком. — Отец был на грани банкротства. Макар предложил помощь. Я думала, это из-за меня… А теперь… я вообще ничего не понимаю, но хочу верить, что ни папа, ни Макар ни при чём.
Демид мрачно хмыкнул, будто не веря мне.
— Деньги — это не лепестки собирать. Я узнал уже давно, но мне, как и тебе, неизвестна вся теория.
Машина резко свернула с асфальта на разбитую грунтовку, нас начало трясти. Я посмотрела в окно — вокруг была непроглядная темень леса.
— Куда мы едем? — спросила я, глядя на его профиль в темноте. — Здесь нет даже связи, наверное.
— Туда, где тебя не найдут, — его ответ был коротким. — Охотничий домик. Мой. Старый, заброшенный, но безопасный. Пока я не разберусь, кто за этим стоит, кроме Юрия, все будут думать, что ты у своей тёти в Питере, пошла их на недельку проведать.
— Макар, если поймёт, что что-то не так, он…
— Что? Голову оторвёт? Пока ты в «отъезде», никто не будет интересоваться, где ты на самом деле. Уж поверь мне, пожалуйста.
Он наконец посмотрел на меня через зеркало. Его глаза в темноте будто горели. — Доверься мне. Хотя бы на эту ночь.
И я поняла, что у меня нет выбора. Как и раньше. Только сейчас было не так страшно. Потому что свадьба всё ближе, а моя душа отчаянно нуждалась в том, чтобы к этому подготовиться.
****
Лесная глушь. Старый домик пах сыростью и хвоей. Мы молча разошлись по разным комнатам. Я свалилась в забытье на жёсткой кровати и быстро уснула, а сны, как на зло, были неприятными.
Мне снилось, как я выхожу замуж, и Макар больно кусает меня за шею и пьёт кровь. А гости смотрят и хлопают, кидая рис.
Проснулась от густого запаха малинового чая, но заметила, что в доме пусто. Демида нигде не было.
Увидела на столе зарядку — чудом подошла. Телефон ожил. Написала Макару коротко: «В порядке. Уехала в Питер к тёте. Сорри, что не предупредила. Всё ок». Выключила экран. Не хватало ещё, чтобы он позвонил. Не знаю, почему я вру и почему вообще должна играть по сценарию человека, который… Спасибо ему, конечно, но какова цена за такой неоправданный риск?
Вышла на крыльцо. Села на потрескавшийся пенёк. Вдохнула полной грудью, попивая чай. Воздух был холодным, чистым, обжигающим лёгкие. Никакого страха. Никакого Юрия. Макара и его проблем. Только тишина и слабый дымок от потухшего костра.
А потом появился и сам виновник вкусного чая, и хозяин дома. Демид был с ног до головы мокрый и обмотан полотенцем. Я даже не успела смутиться, но опустила глаза.
— Не переживай, я в трусах. Как чай?
— Очень вкусный, — по-прежнему пряча глаза, я пыталась дышать ровно. — Демид, мы долго будем здесь?
— До тех пор, пока ты «в Питере».
— Поняла.
— А ещё мне нужно узнать, почему на тебя вышел такой мерзавец, как Кабан.
— Кабан?? — я в недоумении подняла голову.
— Да, у Юрия кличка была «Кабан» в мире белой муки, ты же понимаешь, о чём я? — Демид налил себе чай и присоединился ко мне. — Николь, у нас будет небольшой разговор, ты же понимаешь?
— Да. Но можно я буду задавать вопросы?
— Если только приготовишь что-нибудь пожрать.
Я хихикнула: — А есть что?
— Да там есть куча овощей и консервы, валяй!
В чулане нашлась старая картошка, банка тушёнки и немного зелени. Я почистила, нарезала, обжарила всё на скрипящей сковороде. Запах жареного лука и мяса наполнил маленькую кухню, вытесняя запах сырости.
Демид молча накрыл на стол, поставив между нами керосиновую лампу. Ели тоже молча, при свете колеблющегося пламени. Он ел жадно, видно было, что давно не ел нормальной еды. Давно я не испытывала этого тёплого чувства, когда кто-то с таким аппетитом ест то, что сделала я.
— Зачем ты выходишь за Макара?.. Зачем? — вдруг спросил он, не поднимая глаз от тарелки. — Он тебя купил, как и долг твоего отца? Ну, это же бред!
Я отложила вилку. — Он помог. Когда никто не помог. Он стал мне опорой и понимал, какая я, несмотря на все минусы. Мой папа обещал мне, что всё будет хорошо.
— И как? Хорошо?