— Сначала и вправду было хорошо, — я зажмурилась и потом продолжила, запивая еду чаем. — Он всё такой же… Где-то очень хороший, а где-то просто… Где-то я и сама была скорее наивной дурой, чем виноватой.
И тут перед глазами возникли флешбэки: мы на кухне тем вечером после мероприятия «Дыхание планеты»… Мне кажется, Демид это заметил. Хорошо, что он не чувствует того же, что и я.
— Я бы помог! — он резко посмотрел на меня, и в его глазах горел огонь. — Если бы мог. Но тогда… меня самого прижали. Пришлось бежать из города. — Он с силой поставил стакан. — А когда вернулся, твой отец уже был в сговоре с Макаром. И ты тоже.
Я замерла, чувствуя, как по спине ползёт холодок. — Что ты имеешь в виду?
— Макар выкупил долг твоего отца. Не из доброты. Я так подозреваю, скорее, это было ему выгодно. Он с самого момента вашего «знакомства» вёл свою игру. А ты стала разменной монетой. Только вот можно было обойтись и без тебя в этой ситуации. — Его голос стал жёстким. — Я не понимаю, при чём здесь ты, Ниточка. И я не мог ничего сделать. Я был никто. А он — всемогущий Довлатов. Раньше он таким не был.
— Значит, это правда? Вы давние приятели?
— Мы ходили в одну школу, учились в одном классе. Долгое время интересовались бизнесом. Ходили на мероприятия для молодёжи, на поддержку от крупных компаний для юных партнёров. Всё было хорошо до определённого момента. Макар только ещё собирался открыть свою компанию, но чтобы она сразу имела сильный рывок, он играл не просто нечестно, а куда хуже.
— В смысле?
— Он хотел подкупить тех, кто мог помочь, а я был против. Проект был общий, и я уступил ему свою долю, мне она была не так важна. Мои цели были другими. А он добился чего хотел. Только вот когда он начал добиваться остального таким же образом, я понял, что общаться с ним для меня — урок навсегда. Я не хотел проверять. И случилось куда хуже. Я поверил ему, дал шанс старому другу и попал в петлю. Я практически выбрался из лап смерти, но не его руками, а своими. И последнее, чего я добьюсь, Ниточка, — это то, что ты будешь свободна от него. Чтобы ты о нём не думала, но он мой враг! Он предал меня, когда я поверил ему на все сто. Я потерял всё, и возвращаться было ужасно.
Его слова обожгли, как удар. Его пальцы сжали мою руку.
— Мне жаль… — прошептала я, и голос сорвался. — Я правда ничего не знала. Макар сказал… он сказал, что вы просто не сошлись в условиях, что это был всего лишь деловой провал…
— Деловой провал? — он издал короткий, хриплый звук, больше похожий на лай, чем на смех. Его глаза, тёмные и дикие в свете лампы, впились в меня. — Из-за его «провала» я три месяца прятался в сыром подвале, истекая кровью с пулей в боку! Он знал, что на меня объявлена охота. Он это и организовал!
Его пальцы сжали мою руку чуть сильнее, не причиняя боли, но лишая возможности отстраниться.
— Я научился стрелять не в ногу, а сразу на поражение, Николь, — его голос упал до опасного шёпота, полного ледяной ярости. — Не чтобы убивать. Чтобы выживать. А он в это время… он в это время играл в благородного спасителя.
Я смотрела на него, на его сведённые скулы, на боль в его глазах, и кусок хлеба, который я только что съела, тяжёлым камнем упал в желудок. Весь мир перевернулся.
— Я не знала, — повторила я бессмысленно, чувствуя, как по щеке скатывается предательская слеза. — Я не знаю, чему верить, понимаешь? Я верю тебе. Но я надеюсь, что Макар не сделает ещё хуже.
— Вот в этом и есть вся его гениальность, — прошипел Демид, наконец отпуская мою руку. — Он заставляет людей верить в ту правду, которая ему выгодна. Даже тебя.
— Ладно. Всё. Я очень устала, — я попыталась улыбнуться и отпила воды. Не хотела слышать больше гадостей. Я понимала, что Демид прав, но не могла просто согласиться с ним насчёт Макара. Он мой жених. Он человек. Я надеялась, что смогу всё исправить. Или я отчаянная дура, которая верит в хорошее даже в тех, кто купил её за долг? — Я, если ты разрешишь, лягу спать.
— Иди. Я ещё должен кое-что завершить.
Я уже сделала шаг на скрипучую ступеньку, но его пальцы внезапно обхватили моё запястье. Твёрдо, по-хозяйски. Он притянул меня к себе, заставив обернуться.
Он наклонился так близко, что его губы едва не коснулись мочки моего уха. Горячее дыхание обожгло кожу, пробежав мурашками по шее. Его голос проник в самое нутро, обжигая изнутри.
— Возьми нож. И положи под подушку. — Его свободная рука скользнула по моей талии, едва ощутимо, заставив вздрогнуть. Он протянул складной нож. — Если ночью услышишь шаги… не свои… не раздумывай. Бей. Вину я возьму на себя.