Пуля с визгом впилась в дерево как раз над моей головой, осыпав корой и хвоей. Будто смерть пробежала мимо. Боже, что я делаю? О чём я думала, когда бежала сюда?
— Ты совсем охренела, что ли?! — он прижимал меня к себе, его дыхание было горячим и прерывистым. Его кровь пачкала мою куртку. — Я тебя чуть не похоронил! Сидела бы в доме!
Из-за деревьев, у нашей машины, вышел человек в камуфляже. Его винтовка была поднята, и ствол смотрел прямо на нас. Холодный, безразличный взгляд профессионального киллера.
Время замедлилось. Я видела, как палец наёмника начал плавно сжимать спуск.
И тут с рёвом появился мотоцикл. Он врезался в наёмника на полной скорости, сбивая его с ног. Раздалась короткая, точная очередь — приглушённая, словно рвущаяся ткань.
Всё стихло.
Из-под мотоцикла поднялся его напарник, тот самый, что был вчера. Он подошёл к телу, наклонился, проверил пульс и быстрыми, привычными движениями начал стаскивать труп в кусты. Я была в шоке от того, что вижу и в чём участвую. Меня начинало от всего этого тошнить.
Демид, всё ещё бледный от боли, медленно поднялся, опираясь на дерево.
— Спасибо, Виктор. Работа чиста.
— Я как раз вовремя, — кивнул тот.
Только тут до меня дошло. Он... он знал. Он знал, что здесь будет засада. И он пошёл на это один. Специально подставился.
Я оттолкнулась от дерева. Вся дрожа от адреналина, меня вырвало от страха, а потом накатила всепоглощающая злость.
— Ты... ты знал! — мой голос сорвался на визг. — Ты знал, что здесь кто-то есть! И ты пошёл один! Ты сумасшедший!
Он посмотрел на меня, стиснув зубы от боли, но в его глазах читалось лишь упрямство.
— Чтобы выманить его. Чтобы он себя показал. И чтобы ты была в безопасности в доме, а не тут, под пулями! Я знал, что где-то ошивается шестёрка Юры.
— А ты?! — я ткнула пальцем в его раненое плечо, и он вздрогнул. — Ты в безопасности? Это твоя идея безопасности — истекать кровью в лесу?! Ну ты... кретин!
Я была так зла, что готова была сама его пристрелить. Он рисковал собой. Снова. Ради меня. И это было невыносимо.
Демид, собранный, несмотря на случившееся, достал из кармана пачку наличных и сунул её Виктору, который уже закидывал последний мешок с «мусором» в багажник.
— Бери двойную. Молчишь как рыба.
— Не первый раз, босс. Спасибо, — тот кивнул, спрятал деньги, сел за руль и исчез.
Демид развернулся ко мне, его взгляд стал жёстким.
— Ну что, довольна? Набегалась? — его голос звучал хрипло и устало. Он не стал ждать ответа, резко наклонился, подхватил меня на руки, как мешок с картошкой, и понёс к дому.
Я завизжала от неожиданности и возмущения, пытаясь вырваться.
— Пусти! Я сама! Ты ранен!
— Ранен только тут, глупый ребёнок! — отрезал он, не останавливаясь. Его шаги были твёрдыми, но я чувствовала, как напряжены его мышцы. — А ты у меня теперь как стеклянная. Сидишь на месте, когда я говорю. Поняла?
От его тона стало ещё обильнее.
— Я не стеклянная! И ты не имеешь права так рисковать собой! Ты мог погибнуть!
— А ты? — он резко остановился, заставив меня встретиться с его горящим взглядом. — Если бы он выстрелил на секунду раньше, тебя бы сейчас не было. Или ты думала, что будешь отбиваться от киллера палкой, как от белок?
Я замолчала, сглотнув комок в горле. Он был прав. Ужасно, мерзко прав.
— Я... я испугалась за тебя, — выдохнула я уже тише.
Он покачал головой, и выражение его лица смягчилось на грамм.
— Знаю. Но твой страх чуть не стал для нас обоих последним. Больше так не делай.
— Пускай больше такого не будет, — я скрестила руки. — Господь, спаси нас от таких бед!
Он сделал вид, что не слышит, и понёс меня к дому. А я, прижавшись к его груди, слушала стук его сердца и думала о том, как тонка грань между спасением и гибелью.
Он внёс меня в дом, поставил на ноги у дивана. Я шатнулась, цепляясь за его руку. Всё тело дрожало.
— Жди, — бросил он сквозь зубы и скрылся в ванной. Вернулся с бутылкой спирта и чистой тряпкой. — Пятки.
Я молча подчинилась. Он прикоснулся тряпкой, смоченной в спирте, к ссадине на щиколотке. Я вздрогнула от жгучей боли. Он не смотрел на меня, сосредоточенно обрабатывая раны. Его дыхание было ровным, но я видела, как напряжена его шея. В тишине дома слышалось только наше дыхание.
И вдруг я поняла. Поняла всем существом. Я не просто хотела, чтобы он дотронулся. Я хотела, чтобы эти руки касались не только моих ран. Чтобы они держали меня.