И надеюсь, от такой ледышки, он скорее всего захочет отказаться. И я получу долгожданную свободу.
Закончив, понимаю что все полотенца остались в комнате. Здесь лишь маленькие, для лица. Щеголять перед ним голой совсем нет желания. Но иного выхода нет.
С гордо поднятой головой выхожу и вижу, что кровать пуста. Егор ушёл. И зря я там, готовилась к пафосно надменному выходу.
В гардеробной среди кучи коробок и пакетов, нахожу удобный и мягкий домашний костюм бежевого цвета. Одеваюсь и спускаюсь на первый этаж.
Егор, как будто ничего и не было, сидит на диване с ноутом и что-то там быстро набирает.
Снова делаю надменный вид и гордо задрав голову иду мимо. Походка от бедра почти получается. Тапочком цепляюсь за край ковра и со всего маха падаю на пол, на больную руку.
Боль такая, что описаться можно. Из меня вырывается громкий стон. Переворачиваюсь на спину, и держа больную руку здоровой замираю. Слезы текут из моих глаз.
Я столько не плакала, даже когда отец меня выгнал из дома. А сейчас реву почти непрестанно.
Егор сидит не шелохнувшись. Только смотрит на меня раздражённо.
Сажусь на попу. Смотрю на руку и вижу, как на повязке появляется кровавое пятно. Оно очень быстро увеличивается.
- Нет, - со стоном вырывается из меня.
Около меня в мгновение оказывается виновник всех моих бед. Подхватывает на руки и сажает на диван.
- Сильно больно? - голос озабоченный.
Киваю в ответ, пытаясь проморгаться от слез.
- Сейчас аптечку принесу, - он скрывается в кухне.
А я оставшись одна, даю волю слезам. Просто реву. Все достало. Все мои планы пошли по одному месту. И это я сейчас не о побеге.
Лучше бы родилась в небогатой семье. За то меня бы любили и уважали, ценили и оберегали.
А что сейчас? Меня насильно выдали замуж за незнакомого человека. Который ни во что меня не ставит. И нет никакой надежды на счастливое будущее.
От этих мыслей становится только хуже. И плачу уже с жалобными завываниями. Так горько и обидно, просто до невозможности.
- Сейчас все решу, успокойся, - слышу холодный голос Егора.
Такая уверенность от него исходит, что даже немного опешила.
Смахиваю слезы и смотрю на него. Вид сосредоточенный. Разматывает бинты на руке. На оголившейся ране видно, что разошлись швы. Егор делает новую тугую повязку, только толще.
Опять уходит, и возвращается с туфлями лодочками, в тон моего костюма.
Округляю глаза. Как он в той куче смог их найти? Егор сам обувает меня, опять берет на руки и несёт.
- Я могу сама идти, - недовольно говорю ему.
- Ага, я видел как это у тебя получается, - подкалывает меня он, с абсолютно непроницаемым лицом.
Поджимаю губы. Вот тебе и гордо прошла мимо. Надо в следующий раз выбирать дорогу без ковров и препятствий. А то, так и будем кататься по больницам постоянно.
Комичность ситуации отвлекает меня от своих горестных мыслей.
Однако, на заднем плане, всё равно мелькают мысли, что мой муж козел бесчувственный.
Обида на него так и осталась бурлить во мне.
К Андрею Григорьевичу мы едем так же, как недавно ехали домой. Егор очень агрессивно ведет автомобиль. А я и за ручку взяться не могу, чтобы чувствовать себя хоть мало мальски безопасно. Поврежденная рука как раз с этой стороны.
Как и в прошлый раз, в стенах больницы я появляюсь на руках Егора. Только сегодня нас не встречает Григорич. Егор доносит до процедурного. Плечом открывает дверь, вносит и садит на кушетку.
- Что на этот раз? - с укором спрашивает Егора, Андрей Григорьевич. - Совсем жену не бережешь.
- Да сам охренел. Алина упала, и как раз на больную руку. Швы лопнули. Надо заново зашить.
Андрей Григорьевич хмурит брови и качает головой.
- Осторожнее надо быть.
Мы синхронно киваем.
Григорич делает все как в прошлый раз. Только Егора никуда не отправляет.
- Ты как упасть умудрилась, красавица? - задает он неудобный вопрос.
Глава 22
- Зацепилась за край ковра обувью, сильно торопилась, - пряча от него глаза отвечаю.
Не рассказывать же ему о том, что я гордо вышагивала, задрав голову.
Егор издает короткий смешок и пытается его замаскировать кашлем. Андрей Григорьевич считывает это по своему.
- Так, дети мои! Чтобы дурачества оставили на потом, пока рука не заживет, - погрозив нам пальцем, говорит он.
Мне даже как то легче стало, от его неправоты. Пусть думает, у нас всё хорошо. Незачем посторонним знать, что у нас происходит. Стыдно.
- Егор, Алину от домашних дел отстранить полностью. У тебя целый штат есть для этого. Руку беречь, - закончив говорит Андрей Григорьевич.