- Вы меня раздавите, - выдохнула я последнюю крупицу воздуха, оставшуюся в лёгких после такого манёвра. Он лишь чуть приподнялся на руках, ровно настолько, чтобы я могла вздохнуть. И в ту же минуту его губы накрыли мои…
2
Я не привыкла к таким жёстким, отчасти варварским поцелуям. Все мои ухажоры были нежными и мягкими в обращении парнями-бетами. Наверное, потому ни один из них так и не смог уговорить меня на интим. Возможно, именно из-за этого грубого и необузданного поцелуя совершенно незнакомого мне альфы, глубоко внутри меня зашевелилось, пробудилось нечто, которое вот-вот подчинит себе и моё тело, и мой мозг. Почему-то мне вдруг мысленно представился маленький белоснежный волчонок, радостно повизгивавший и вилявший пушистым хвостиком.
Мужчина замер, не отрывая своих губ от моих. Что? Что такое? Его глаза будто мерцали лунным светом и…удивлением.
В тот момент, когда он чуть потянулся вниз и больно схватил меня за щиколотки, рывком поднял сопротивляющиеся ноги и забросил себе на плечи, я вдруг поняла, что по-настоящему влипла. Как говорится, из огня да в полымя. Он подался телом вперёд, наваливаясь на меня, и скользнул своей лапищей по натянувшимся до предела ягодицам. Ххаа! Обломись, альфа! По крайней мере в эту секунду за свою невинность я могла быть спокойна – мои джинсовые шорты сшиты из дорогой, качественной ткани и надёжно и плотно прикрывали мой тыл.
Но сегодня явно был не мой день! Вернее, ночь. Потому что уже в следующее мгновение он схватил своей ручищей за пояс и дёрнул так, что затрещала ткань, взвизгнула, расходясь, молния, и с каким-то странно оглушительным грохотом покатилась по полу пуговица от застёжки шорт. Хотя нет, подождите… Это грохотала не пуговка, а кто-то что есть сил стучал в дверь нашей комнаты.
Но мужику было на это наплевать. Он дёрнул ещё раз, и я заорала прямо ему в рот – слетая с моих бёдер, джинсовая ткань словно наждачкой прошлась по нежной коже. А вот когда жёсткие и немного шершавые пальцы бесцеремонно отодвинули невесомое кружево моих стрингов и прошлись по моей нежности, раздвигая в сторону какого-то чёрта влажные складочки, я умудрилась освободить свои губы. Правда, всего на мгновение. Я только и успела пискнуть: «Нежнее, вы у меня первый…», как его губы снова захватили мои в плен. Умолять о пощаде тщетно, а вот хоть какая-то видимость нежности мне не помешает.
Но он услышал меня. Думаете, прекратил безобразничать и рассыпался передо мной в извинениях? Как бы не так. Под ужасный грохот, сотрясавший нашу дверь, он прижал меня к столу еще сильнее, лишив возможности шевелиться и даже дышать. Я даже вздрогнуть не смогла, когда его палец, а по ощущениям и все три, проник в средоточие моей женственности. У меня чуть глаза не вывались из орбит от тянущей, жестокой боли, когда его перст упёрся в упругую преграду. Словно не поверив своим ощущениям, он чуть отстранился и снова, но уже гораздо медленнее дотронулся до моего гимена.
Он чуть отстранился, явно чтобы заглянуть в моё лицо, раскрасневшееся от страха, смущения и напряжения. Внутри мужика рычал и вибрировал его зверь.
- Кто ты такая? Имя? – прорычал он нечеловеческим голосом.
Флер альфы буквально сковал моё тело, волю. Сознание испуганно пыталось пробиться сквозь его влияние, но вязло в желе, коим я сейчас себя и ощущала.
- Тани…
- Значит, Тани… что здесь делаешь? Кто послал?
- От них пряталась…
Даже если я и хотела бы соврать или промолчать, то под действием сковавшего мою волю транса это сделать было просто невозможно.
Он свободной рукой схватил меня за голову и повернул её к окну так, что я уже решила, что он просто хочет избавиться от меня и свернуть мне шею. В почти зеркальном отражении в окне я увидела, как сверкнули его удлинившиеся белоснежные клыки, и тут же вонзились в мою шею у самого плеча. Жгучая боль пронзила меня, разгоняя транс и нивелируя влияние его флера. А может, он сам решил прекратить эту пытку.
А в следующее мгновение он сбросил меня со стола, как перед тем сбросил всю посуду. Я ещё не успела приземлиться на пол, как услышала треск ломаемой двери.
Болел ушибленный падением бок, шею жгло так, словно к ней пылающий прут приложили. В ушах всё ещё стоял противный скрип разрываемой клыками альфы моей собственной кожи. Всё остальное я слышала будто сквозь вату. Мой слух только выхватил тихую фразу, сказанную голосом укусившего меня альфы:
- Они здесь. Принимайте.
Что? Кто? О чём речь? Я трясла головой, пытаясь прогнать всё нарастающий в ушах шум. Еще не хватало мне в обморок упасть.