— Коммерсанты и слышать не хотят ни о чем подобном, — отвечал второй, плешивый, с третьим глазом посередине лба. — Мы изготавливаем сейфы, а не детские безделушки!
— Чего же они хотят? Монстра, еще более страшного, чем наши горгульи?
— Нет, я согласен с идеей, что нам нужен некоторый смягчающий контраст. Что-нибудь приятное для глаза землян…
Они спорили так целую вечность. Одни склонялись к образу животного: например, обезьяны, этого ближайшего родича человека. Другие рассуждали о стилизованном гуманоиде, чей вид внушал бы доверие.
— Нет, — отрезала женщина с чешуйчатыми руками, — только никаких мультяшек и прочего. Иначе все решат, что мы чокнутые. А почему бы не попробовать создать маленькую девочку? Что-нибудь среднее между русалкой и эльфом. Приятное на вид, но немного потустороннее. Земляне любят всяких волшебных существ из сказок.
И они все склонились над чаном с живым гелем.
— Ты в самом деле считаешь, что можно превратить этот мыслящий бифштекс в нечто приятное на вид? — пробурчал один из мужчин с неприятной ухмылкой.
— Какой же ты гадкий, — возмутилась женщина. — Не забывай, ты говоришь о существе, которое мы сами породили на свет!
— Опять ты попалась на удочку глупого романтизма, — хмыкнул стоящий рядом молодой парень. — Мы изготовили его, а не родили! Это то же самое, как если бы ты создала двигатель с турбинами из плоти и заклепками из хряща. Это даже не мыслящий бифштекс, а компьютер, сделанный из мяса! Эта штука абсолютно ничего не чувствует.
Девочка слушала, как эти слова звучали в ее голове. Ее череп напоминал почти пустой ангар, под сводами которого разносилось эхо редких, отрывочных мыслей. Ее научили выполнять определенные движения, принимать нужные позы. Ее жизнь спланировали исходя из роли, которую она должна была выполнять в брюхе огромной жабы, но после этого в ее чересчур большом мозге осталось еще много пустых ячеек.
В ней зародился какой-то жадный голод, потребность, которой она не могла дать название. Словно маленький смерч бушевал в недрах ее мозга. Она догадывалась, что от нее ускользает понимание чего-то очень важного. Чего-то, что есть У ДРУГИХ. И она, маленький компьютер из живой плоти, завидовала им. Она ненавидела их. Это чувство согревало ее, потому что доказывало ее способность испытывать эмоции. И она заботливо лелеяла его, поддерживая, как древнее пещерное племя поддерживало огонь в походном очаге. Она боялась, что это чувство исчезнет. Все ее существование заключалось в ненависти, и ей этого было достаточно. Когда ею овладевало умственное оцепенение, когда она ощущала, что снова превращается в бездушную машину, а ее голова заполняется бессмысленным стрекотанием, она вновь и вновь прокручивала в памяти разговоры, предшествующие ее появлению на свет, и пропитывалась пренебрежением, сквозящим в каждом слове: Мыслящий бифштекс… Машина из мяса… Эта вещь… Эта штуковина…
Сегодня она существовала вопреки им, при их полном неведении! Ей просто нужно время — время, чтобы научиться пользоваться той серой массой, которая наполняет ее голову. А для этого она должна продолжать жить, сохраняя трепещущую в ней искорку чувства. Если эта искорка вдруг угаснет, она утратит шанс стать чем-то иным, чем комком желатина, которому придали форму маленькой девочки.
Она должна продолжать ненавидеть их — каждую минуту, каждое мгновение. Однажды она непременно узнает, для чего нужно это чувство… Пока же оно медленно разгоралось в ней, разгоняя оцепенение, на которое ее обрекли создатели.
Она терпеливо ждала, таясь в брюхе чудовища. Свернувшись калачиком и посасывая большой палец, чтобы еще больше походить на настоящего ребенка. И нечто росло, вызревая внутри нее, — горячее красное пламя, озаряющее пустое пространство ее сознания. Однажды она им докажет…
Растянувшись на языке чудовища, девочка с пустым взглядом скользнула внутрь огромной глотки. Липкая слюна облегчала скольжение, и девочка быстро исчезла в темном туннеле пищевода. Ее нос был создан совершенно невосприимчивым к тяжелой вони, царящей в чреве жабы. Она спокойно двигалась среди упругих гладких внутренностей, в брызгах слюны. Монстр медленно сомкнул челюсти с глухим стуком, похожим на звук, с каким запирается люк подводной лодки.
Глава 15
Вечерние курсы
Убедившись, что за ней никто не следит, Зигрид быстро пошла дальше, держась как можно ближе к стенам домов.