– Ты о Господаре?
Лиона демонстративно фыркнула, а Змей поморщился.
– Господарю нет дела до поверхности – по крайне мере, он не будет вмешиваться в распри братьев. Так что это обязанность возложена на старшего…
Новый взрыв заглушил слова Мильхейма, когда Лиона вдруг судорожно вдохнула, заметив сапфировый хребет с чёрными хрусталями выпирающих позвонков. Этот змей… он был больше Виктора, но сильнее ли? Раны на теле белого заживали сразу, когда на его брате оставались рваными полосами, которые затягивались куда медленней.
– Почему он сказал, что я мертва? – тихо прошептала я, затуманенным взглядом смотря на Цитадель. Злость давно покинула тело, оставив лишь страх и неуверенность. – Дайон… это ведь Дан? Мой…
Слова застряли в горле, и я не верила, что смогу произнести их.
– Вы ведь оба знаете, – повернувшись к ним, вдруг нахмурилась я. – Что это означает?
Мильхем закусил губу, явно не торопясь отвечать на поставленный вопрос, а Лиона, словно загипнотизированная, смотрела на разрушающуюся Цитадель. Мне же было уже не до шуток. Как такое могло произойти? Мне всю жизнь твердили, что Дан мёртв, а тут…
– Анна, – окликнул меня Изумрудный. – Умерь мысли, иначе я захлебнусь от переизбытка твоих чувств.
– Умерить мысли? – не поверила я, стиснув пальцы в кулаки. – Меня тут как бы всю жизнь за нос водили: отец, который должен быть мёртв, вдруг оказывается Змеем, сестра, которая сбежала, каким–то образом владеет тьмой, ты… с тобой вообще отдельный разговор! Я уже ничего не понимаю!
– Знаешь, охотно в это верю! Но не делай из меня отбивную раньше времени – если думаешь, что мы все специально водим тебя за нос, то ошибаешься. Это было для твоего же блага!
– И для какого?!
Мильхейм сверкнул изумрудом глаз, я в ответ заставила линии на теле едва заметно налиться серебром. Не только я была на грани – видимо, Изумрудный тоже едва сдерживался, готовясь выпустить на чём–то или на ком–то пар. Появление старшего застало его врасплох так же, как и нас всех.
Рёв, от которого содрогнулись стены Драгенгорна, а бойня двух змеев резко прекратилась, выбил из равновесия. Мильхейм тут же опустил плечи, и его глаза потухли.
– Ну наконец–то…
– А это ещё что? – насторожилась я, глядя на улицы Цитадели и больше не замечая двух чешуйчатых тел.
– А это старший, – запустив пальцы в волосы, усмехнулся Змей. – Только, правда, поздновато… ну ничего, успел.
Старший из четырёх братьев. Огненный. Неужели остальные его так боятся и уважают, раз даже прервали свою смертоносную бойню? Что–то мне подсказывает, что без его вмешательства от Цитадели вряд ли бы хоть что–то осталось.
Лиона вдруг вздрогнула, моргнув несколько раз и скрестив на груди руки. Её глаза потемнели, с недобрым прищуром рассматривая улицы перевёрнутых городов.
– Он заявится сюда, – негромко произнесла женщина. – И потребует ответы. В первую очередь – от нас двоих.
Мильхейм провёл ладонью по шее, поморщившись и настороженно взглянув на директрису.
– Уже представляю, какая задушевная встреча будет… когда последний раз мы все вчетвером встречались? По–моему, в тот раз у меня отняли моё тело и поместили в Пустоту, – фыркнул он. – Не очень хочется там застрять навсегда.
– Ты единственный, кто может связать всё воедино, – резко повернувшись к нему, почти что прошипела Лиона. – И ты, если сам не забыл, говоришь одну только правду. С чего бы тебе не верить?
– Порой я могу умолчать правду, – заметил Мильхейм, на всякий случай отступив назад. – Так что с этим возникают некоторые… недоразумения.
– К примеру, такие, что Дайон до сих пор не знал о существовании Анны, похоронив её в тот день? – вскинула бровь та.
В ответ Змей лишь развёл руками.
– Так это правда? – сощурив глаза, спросила я. – Дайон и вправду мой отец?