– Игорь, – он протянул мне руку.
– Думаю, мое имя вам известно, но на всякий случай я его повторю. Виктория. Увы, но пожать тебе руку не смогу, браслетики мешают.
Я положила на стол руки, на запястьях которых мотались наручники.
– Не очень удобно, да? – задал он вопрос.
– Честно, нет.
– Я мог бы тебя освободить от них, но…
– Но боишься, что я прикончу тебя, – пожала я плечами и громко вздохнула. – Ничего страшного, я привыкла к образу зверя. Он мне даже начинает нравиться. Знаешь, меньше вопросов задают.
Он молча поднялся со стула, подошел ко мне. Достав из кармана небольшой ключик, потянулся к моим рукам.
Я быстро убрала их.
– Не боишься? – спросила я.
– Нет, ты слишком добра, чтобы причинить мне боль. Тем более я ничего плохого тебе пока не сделал.
Я обвела его взглядом. Ты прав, как никто другой. Я не трогала тех, кто был со мной добр.
– Ты передумала освобождать свои руки? – спросил он.
Я молча протянула ему запястья. Через секунды я почувствовала облегчение, словно с меня упала ноша весом в тонну.
– Тем более мне некуда бежать, и это бессмысленно, – закончила я его мысль.
Я опустила глаза в пол.
– Так вот, – начала я свой рассказ, – знай, что я ни капельки не раскаиваюсь в том, что убила этого ублюдка Ника. Да, он снится мне по ночам, да он является моим кошмаром. Да, каждый раз закрывая глаза, я слышу его крик, его мольбы о пощаде. Но знаешь, это не сравниться с тем, что делал он. Ты считаешь меня чудовищем, больной шизофреничкой. Это твое право. Да, что греха таить, все так считают. Знаешь, что сказала мама Ника, когда меня забирали сюда? Она сказала, что я буду гореть в аду, а я ей ответила, что ее сынок уже там, варится в самом большом котле, а его демоны подкидывают дров в костер.
Он записывал за мной каждое слово, но после последний фразы резко отложил ручку и посмотрел на меня.
– Ник был зверем по хлеще меня. Его б не посадили. Еще б, его папочка все-таки депутат областного собрания. Ник всегда был недосягаемой птичкой. Но для этого и существует королева, чтобы наказывать грешников.
Ник насиловал таких девчонок, как я, которые имели формы, но не могли отбиться он него. Знаешь, он был собственником. Если он захотел трахнуть ту белобрысую шлюху, то он непременно ее отымеет, и не важно, хочет она этого или нет. По его мнению, все вокруг были шлюхами, и все хотели провести ночь с ним.
Он обращался со всеми, как с куском мяса. Есть мясо – хорошо, нет мяса – найдет. Белок важен для организма, а белок в такой форме важен вдвойне. Он насиловал девчонок вместе со своими друзьями. Они были еще теме ублюдками. Себе Ник выбирал красивых, над которыми можно издеваться. А похуже он отдавал своей своре. Понимаешь, он обращался с людьми, как с вещами, как с ненужным мусором.
Я замолчала. Воспоминания нахлынули на меня, словно волна, которая поднимала весь гнев изнутри.
– Понимаешь, он издевался над ними. А они молчали, он запугал их. Только одна девчонка решилась. Она сходила в полицию, написала заявление. И что? Его не приняли, просто порвали прямо на ее глазах. Недостаточно было улик. Смешно.
Зато папе Никиты сразу сообщили об этом. И что сделал его папа? Правильно – ничего! Отругал, может быть наказал, самое страшное – отобрал телефон. А вот что случилось с той девчонкой, ты хочешь узнать?
Игорь побелел, он нервно сглотнул. Его взгляд смотрел на меня, прожигал.
– Ничего, ничего хорошего. Ее поймали псы Ника. Ее насиловали пять часов, в разных позах, в разных местах. Их было пятеро, а она одна. Тебе весело? Мне нет.
Потом они выбросили ее где-то в поле, оставили сдыхать в мороз. Но ей повезло. И знаешь к кому она пришла первая? Правильно к своей королеве. Ведь когда власть начинает обижать тебя, ты ищешь другую защиту, другую власть.
Ей было страшно, больно. Ей было паршиво. Нет таких слов, что могут описать весь ужас, который она пережила. Но поверь, если бы тогда видел ее, то я бы сейчас здесь не сидела. Я сейчас была на своем законном троне.
В полицию она, конечно же, не пошла. Да и глупо это. Ваши работники, которые должны защищать людей, наоборот, причиняют им боль. У меня не было выхода. Хотя нет, выход есть всегда. Но поверь мне, эта дверь была самая лучшая из всех, что я могла тогда открыть.