Присела обратно на стул, задев наручниками металлический стол. Раздался громкий, противный лязг, уши заложило мгновенно.
- Давай избавимся от них, - он показал на оковы на моих руках, а затем в считанные секунды снял их. – Так намного лучше.
Игорь замешкался. Стал листать страницы в папке, делая вид, что читает.
- Сегодня должна прийти твоя мама, - продолжил он, не поднимая глаза на меня. – Она, наверное, очень расстроена.
Комнату наполнил истерический хохот. Я не могла остановиться, скорее всего, Игорь подумал, что я тронулась умом, совсем сошла с ума.
Но мне было глубоко плевать.
- Расстроена! – закричала я. – Она расстроена! – я быстро перевела дыхание. – Да она плевать хотела на меня, на мою жизнь, да и на вас всех. Ей все равно, что будет со мной, какой приговор мне назначат. Она даже не заплачет, если я сдохну в тюрьме, наоборот, ей будет легче и проще жить, когда ее обуза-дочка свалит из этого мира.
Игорь был ошеломлён. Несколько секунд он молча сверлил меня своим взглядом, явно не осознавая услышанное.
- Почему ты думаешь, что твоей маме плевать на тебя, на твою судьбу? – его голос немного дрожал, поэтому я боялась, что он начнет задыхаться.
- Это долгая история, - отмахнулась я.
- Так давай расскажи мне ее, я жду! Для чего, по-твоему, я прихожу сюда? Я хочу первым услышать подлинную историю Королевы.
Я улыбнулась, затем поправила волосы.
- Дамы и господа, - театрально заговорила я, - рады приветствовать вас на нашем поезде « Жизнь». Впереди вас ожидает десять лет увлекательной истории, после которой у вас возникнет только одно желание – сдохнуть, чтобы никогда не вспоминать весь ужас, который услышите. Всю дорогу вас будут сопровождать: боль, потери и ощущения полного дерьма. Не волнуйтесь, это не страшно. Это просто омерзительно и отвратительно одновременно. Надеемся, вас не стошнит в нашем поезде. И да, билет у всех только в один конец. Это значит, что обратной дороги нет. Мы не делаем остановки на станциях, мы идем до конца. Приятной поездки!
***
Мое первое сентября выдалось довольно холодным. Температура для начала осени была аномальной. Всего три градуса тепла, когда обычно жители нашего района привыкли минимум к пятнадцати.
Школа, безликое здание, с бежевым фасадом и аккуратно подстриженным газоном, вызывало рвотные позывы где-то в области груди.
Директриса, напоминающая трансвестита, в алом платье приветствовала детей, пожимая некоторым руки, некоторым широко улыбалась, а на некоторых даже не смотрела.
Вот тогда надо было развернуться, бросить букет лилий около порога, и бежать оттуда, не оглядываясь. Вот именно тогда надо было собрать вещи в огромный чемодан, с силой закрыть его и улететь на край света. Не возвращаться в эту школу никогда в жизни.
Лучше бы я умерла в тот же день, чем прошла весь свой путь.
Тогда директриса мне не пожала руку, не одарила меня улыбкой, она просто отвела взгляд, словно я была мусором, какого еще много.
Но на самом деле так и было. Я было отрепьем, какого в каждом классе больше половины. А по законам миром правят те, у кого есть деньги, внешность и популярность.
А я не обладала ничем из вышеперечисленных.
Одежда среднего качества, жидкие волосы цвета грязи, огромные круглые очки. Я была серой мышью, на которую никто не обратил внимание.
Тогда директриса в открытую плюнула мне в лицо. Так продолжалось на протяжении пяти лет, пока не произошло то, что поменяло мою жизнь, перевернув все вверх дном.
А после того как я вернулась обратно, новой, властной, сильной, красивой – директриса не только стала дарить мне свою белоснежную, искусственную улыбку, она стала со мной здороваться, а иногда и разговаривать.
Спасибо боли, что научила меня умирать.
Наш класс был большой, почти тридцать человек. Мальчиков было сравнительно больше, чем девчонок.
Я не знала никого из своих будущих одноклассников, которые позже превратятся в мою свиту, которые будут подчиняться мне безоговорочно. Но тогда они меня просто не замечали.
Классы в школе были отремонтированы. Пластиковые окна, новые парты и стулья, отличное освещение. Школа делала все, чтобы ученикам было комфортно учиться. Она заботилась о нас, как казалось учителям, но на самом деле она поднимала свою репутацию в глазах родителей, от которых получала спонсорскую помощь и щедрые подарки.
Только сейчас я осознаю, что именно директриса воспитала во всех нас то высокомерие, именно она поделила нас на слои, разожгла ту войну.
Когда пришло время рассаживаться за парты, мой первый учитель, пожилая женщина с рыжими волосами, посадила меня рядом с мальчиком, который в дальнейшем станет причиной моих бед.