– Стоп! Хватит! Можем и убить таким макаром. Нам только этого не хватает. Все! Хватит! – сказал я, задерживая карающую руку Сухаря. – Смотри в его глаза. Что ты там видишь? Ну, что молчишь? Видишь, как он тебя боится? Видишь? Запомни друг мой. Не ты должен боятся, тебя должны боятся. И это только от тебя зависит. Ни к чему искать страх в глазах слабого и униженного, это не тот страх, что тебе нужен. Ты должен видеть страх в глазах твоего мучителя, в глазах твоего врага который только недавно казался тебе непобедимым, только такой страх сделает тебя сильным и смелым. Запомни это и никогда не поддавайся никому. Будь мужчиной.
А ты тварь благодари меня, что не дал тебя изувечить. Если мы тебя еще раз увидим в нашем поселке, то тебе мало не покажется, и мы не будем угрожать тебе, мы просто сделаем тебя инвалидом. Понятно тебе. Давай ребята поможем ему выйти из дома, что-то этому пропойце не по себе после нашего воспитания.
Вытащили из дома и даже помогли дойти до дороги. Мужик видимо понял, что его выпроваживают от халявного места жительства и стал сопротивляться и что-то бубнить, явно угрожая вернуться и покрошить всех здешних малолетних бандитов. Пришлось опять провести серию воспитательных ударов. Видно дошло до болезного, так как он после всего этого чуть ли не побежал от поселка. Мы могли, конечно, поиздеваться над ним, и изувечить нам его не составляло труда, но я не дал разгуляться страстям. Слишком хорошо помнил, к чему может привести подобная вседозволенность. Жестокость и неуважение к старшим после девяностых были в среде детей обычным явлением, и нередко можно было прочитать в газетах, что в результате нападения детей пострадали люди, в основном пенсионеры. Я не хотел, чтобы моя команда превратилась в осмелевших от безнаказанности малолетних бандитов. Не ту цель я преследовал, не то хотел воспитать в своих будущих помощниках.
Глава 11
Добираться нам до озера пришлось самостоятельно, мать Сухаря на нас обиделась и даже синяки на лице сына не могли ее примерить с нашим вмешательством в ее жизнь. Но мне казалось, что мы поступили правильно. Когда я все рассказал своей матери, то она меня поддержала и пообещала поговорить в больнице, чтобы Сухаря положили на обследование, не говоря ему, что за причина скрывалась за этим добрым делом.
Пришлось нам выпрашивать деньги у своих родителей на поездку, да еще врать, что с нами едет тренер. Плохо, что не у всех есть велосипеды, можно было бы и на них смотаться. А что? Подумаешь пятьдесят километров туда и пятьдесят обратно. Я представил себе, как через десять километров тот же Узбек станет канючить, и упрекать меня за столь необдуманное решение, как поездка на велосипедах. Вместо отдыха и рыбалки получится черт те что. Так что я даже не стал развивать подобную мысль. Не осилить пока моим хлопчикам дорогу в сто километров на велосипедах, есть поезд туда вот на нем и двинем. Готовились два дня, рыболовные снасти если и были у кого, то в основном они состояли из неприхотливого набора лесок, крючков и поплавков. Ничего такого суперубойного в этих детских наборах не было. Даже удилища мы никакие не брали, срезать деревянную палку можно всегда, тем более что рядом с водоемом, как правило, можно увидеть растущую иву или еще какое-либо дерево. Зато много споров было вокруг вопроса: – надо брать котелок или обойдемся бутербродами. Я кое-как уговорил ребят, что раз едем с ночевкой, то котелок брать обязательно надо. Я преследовал свою цель в этом небольшом турпоходе, ведь ничего нет более объединяющего пацанов, да и взрослых тоже, как возникающее ощущение единения коллектива, близости и появления общей цели у всех собравшихся возле одного котелка с приготовленной совместными усилиями ухой на костре. Именно это зачастую делало совершенно несовместимых по жизни людей друзьями на всю жизнь. Только на войне или вот на такой рыбалке ну и иногда на охоте возникает чувство локтя, чувство взаимовыручки и появления взаимных интересов. И без разницы становится, кто есть кто. Рядом с водителем может сидеть и хлебать из одного котелка инженер, рядом с воякой может оказаться бухгалтер, никому нет дела до всего этого, все здесь одинаковые, у всех одна общая цель, и все, что было у каждого до этого, оставлено где-то там…, за незримой чертой бытия.