– Это собственность бригады, председатель здесь и не был никогда. Раньше-то еще до войны моя деревня была самостоятельным колхозом, а после войны, когда мужиков не стало в деревне, то объединили с другим колхозом. Здесь из оставшихся деревенских жителей удалось только бригаду сохранить. Да и то в ней одни старики, из молодежи остались только два парня, а остальные кто уехал целину поднимать, а кто в город на заводы. Так что никому дела нет до этой пасеки. Я договорился с бригадиром, пообещал ему или деньгами отдать или шлакоблоками за то, что будем использовать пасеку. Дорога туда плохая, но есть. Сарай подлатать, и можно будет сушить готовые заготовки даже в дождливую погоду. Главное что никто ничего не увидит, а деревенским без разницы кто там будет жить. Вот мы с Колькой и поедем туда на месяц, поработаем. Насчет машины я тоже договорился, вот с кочегарками, правда, не смог, там даже еще не приступали к подготовке к отопительному сезону. Но кучи шлака так и лежат рядом, не все могут вывезти сразу этот мусор.
– Интересно и на какую сумму ты договорился? – Практичность моей мамы меня всегда поражала.
– Ну, ты меня не дослушала, а перебиваешь. То, что я уволюсь с работы, еще не говорит о том, что я не буду работать. Сама знаешь, моментом тунеядство припишут. А я там, в деревне договорился с бригадиром, что он меня возьмет на работу трактористом. У них с момента расформирования МТС стоит трактор немецкий. Колхоз то выкупил его в надежде, что тот еще поработает, а оказалось, что запчастей на такую технику-то и нет. Вот и стоит в гордом одиночестве, в бездействии, а председатель не знает, что с ним теперь делать. А тут я предлагаю свои услуги, у них-то своих ремонтников нет, а МТСовские специалисты разбрелись, паспорта теперь у всех есть, не заставляют, как раньше сидеть в колхозе. Вот теперь я как будто и буду его ремонтировать. Зарплату бригадир будет получать, а я буду сам по себе, вроде как числюсь на работе и в тоже время сам себе голова.
– И когда это ты успел все провернуть?
– Так все и обговорил тогда. Ведь и механик колхозный, и бригадир мои друзья, еще до войны пацанами бегали в школу вместе. Вот и посидели, повспоминали за рюмкой чая, когда вместе в баньке парились.
– Вот черт и ведь мне ничего не сказал? – Мне показалось, что мать в первый раз посмотрела на отца с уважением. Раньше-то она его почти не воспринимала всерьез, так себе, принеси-подай, не больше.
– Подожди пап, а сколько километров до пасеки с города? Не получится так, что все заработанное нами спустим на бензин? Ведь надо кроме цемента завозить и песок и тот же шлак, а вода? Вода там есть?
Конечно, есть. Там большой ручей рядом протекает, а расстояние…, и расстояние небольшое. До деревни пятнадцать километров и от нее до пасеки километра четыре, не больше. Я тут договорился с водителем, что он найдет грузчиков, но кто его знает, найдет или нет. А вот там, на пасеке разгружать точно некому, самосвал я не смог найти. Все заняты и никто не решается подрабатывать в рабочее время, боятся. Вот я и подумал, что может ты, со своими пацанами этим займетесь. А что? Лес, ручей, там даже можно небольшую запруду устроить и купаться потом, а воздух там какой…. Просто мечта для любого городского жителя. Даже я, и то не удержался, помечтал, что неплохо было бы там пожить, и не только ради того чтобы сменить наш воздух на чистый, деревенский. Местность там впечатляет, куда не глянь – сплошная красота, и не верится, что всего пятнадцать километров отделяет тебя от города и от дыма многочисленных труб. Так что вам там понравится. Подумаешь, две три машины разгрузить. Вместо того чтобы гонять мяч по полю вы сможете и отдохнуть и пользу принести.
– Ага, а кормить то кто их будет? Я не смогу с вами поехать, весь свой отпуск придется одной махаться на огороде. Тут как раз заготовки пойдут. Мне надо помощников будет, а вы там будете халявничить. За стол первые, небось, прибежите, дай мама что-то вкусненькое. Так его надо еще приготовить. И что ты думаешь, я одна смогу все это сделать?
Я понимал, что мама как всегда права. Наш изобильный стол все-таки требовал много труда. Заготовка шла конечно все лето, по мере того что поспевало на огороде. Но август всегда был напряженным месяцем, и от того как сможем все переработать напрямую зависело, как будем зимой питаться.
Проблема, однако. И не хочется запал отца останавливать, у него это редко когда бывает. Чаще молча выполняет то, что мать ему говорит делать. Сейчас видимо его вдохновило, что все это он придумал сам, без подсказки матери, и бить его по рукам нам не стоило. Продумать все надо конечно более основательно, где надо подсказать, но незаметно. Так, чтобы его не покинуло это вдохновение, да еще и подчеркнуть, что это его инициатива и это все он придумал. Это только на пользу дела пойдет, можно и не сомневаться, отчима и его тайное желание делать, так как он хочет, без подталкивания со стороны жены, я хорошо понимал. Рассуждая про себя подобным образом, я в тоже время думал, как выйти из положения. И хочется и колется и мамка не велит. Точно, так и у меня сейчас.