Я помню, как в больнице познакомился с одним парнем, у него был рак, и он умирал. Вот он мне и рассказал, что существует такая воинская профессия — истребитель танков. Эти ребята были настоящими диверсантами, потому что знали как с помощью подручных средств уничтожать танки. Профессия эта появилась во время великой отечественной войны, и надо признать действовали эти диверсанты вполне прилично и достойно, на счету каждого бойца было не меньше сотни танков. И представьте себе, что они эти танки уничтожали голыми руками, ну или почти голыми.
Меня тогда это поразило, насколько нужно быть отмороженным, чтобы не бояться бронированной машины, которая раскатывала целые батальоны пехоты. Раскатывала ровно до тех пор, пока не попадался навстречу вот такой истребитель танков.
Этот уже почти мертвый парень мне рассказал про шестнадцать возможностей вывести из строя любой танк. В этих способах было много смешного. Например, засунуть камень в траки и гусеница либо порвется, либо слетит. Насыпать сахару в бак с горючкой. Или воткнуть палку в отверстие воздуховода и там отжать ремень вентилятора, чтобы двигатель перегрелся и поймал клин. Способов было много, все я уже и не помню, но тогда я и смеялся, и восхищался этими людьми, которых боялись все танкисты. А еще он произнес тогда для меня странную фразу, что главное на войне это не убить много врагов, а выжить, все остальное не имеет большого значения.
Вот таких парней надо было сюда сбрасывать с парашютом, они бы быстро все танки отправили в ремонтные мастерские. А от меня какой толк? Только я об этом подумал, как мне стало горько и обидно, а потом решил, что нельзя мне так спокойно отсюда уходить. Русич я или нет? Если уж простые парни с голыми руками выходили против танков, я-то чем хуже? Я умнее, у меня есть знания и опыт. Надо сражаться, тем более что ничего еще не кончилось. Я хорошо слышал знакомый гул двигателей, доносившийся из леса, который говорил о том, что сюда ползли танки.
Ну что ж, кто к нам с чем пойдет, тот тем и получит, в этот момент мне так захотелось отомстить за черепаху, что я уже больше не раздумывая о том, правильное ли дело я замыслил, подошел к бронесерву, перевернул его на ноги обратно с помощью рычага. Почесав в затылке, снял гранатомёт, который был закреплен на пяти винтах, вместе с коробом, в нем находился весь боезапас, и полез прятаться в развороченном корпусе танка.
Гранатомёт весил килограмм сто, да и боезапас не меньше, как я его отволок до места сам не понимаю, наверное, злость добавляет сил. Спрятался за корпусом, кое-как укрепил гранатомёт с помощью веревки и кусков железа, чтобы меня не унесло отдачей после первого же выстрела, дослал первую гранату в ствол и мрачно пробормотал:
— Русские не сдаются. Хотели войны, вы ее получите. Мы мирные люди, но у каждого из русских в сарае стоит бронетрактор, а в огороде автомат закопан.
Я посмотрел, как из-за поворота выползает первый танк и буркнул:
— Он сказал поехали, и махнул рукой.
Неприятная привычка разговаривать в самим собой, зато отвлекает, и не дает трусить, а то уже холодным потом покрылся.
Я нажал на гашетку. Вот это гранаты у черепахи! Первыми же пятью выстрелами я раздолбал этот танк к чертовой матери, сбил обе башни, подорвал гусеницу, корпус, правда, не пробил, но зубы у бронированного монстра выбил. Ну, почти. Потому что через пару минут, когда я уже решил себя поздравить с первой своей победой, по железу, за которым я прятался, стеганула очередь из крупнокалиберного пулемета. Чтобы этот ствол разнести к чертовой матери, пришлось потратить еще пару гранат. Никак мне не удавалось его поймать в прицел, да и гранатомёт был не приспособлен для ручной стрельбы, тут должна работать автоматика.
А где ее взять, если он сдохла вместе с черепахой? Но все-таки понемногу приноровился и вдарил рядом с местом, где крепился крупняк, хорошо попал, ствол у пулемета погнуло взрывом и он заглох.
Только я решил обрадоваться своей первой победе, как из-за поворота вылетела шустрая танкетка и вдарила по мне из пушек и пулеметов. Калибр, понятное дело, у нее был поменьше, но мало мне не показалось. Корпус танка загудел, во все стороны полетели осколки, один чиркнул мне по ноге и так стало больно и страшно, что я, не понимая, что делаю, нажал на гашетку.
Выпустил, наверное, гранат тридцать прежде, чем зацепил эту верткую тварь. Танкетка отлетела назад, перевернулась, крутя гусеницами, тут я ее и упокоил пятью выстрелами, которые окончательно ее разнесли, у нее даже боезапас сдетонировал. Ее корпус вспух, а потом на его месте образовался огромный огненный шар, и мне в руку прилетел еще один осколок. А вот не фиг было высовываться.