Еда и сон стали именно тем, что как-то примирило меня с этой планетой. И я смотрел вокруг спокойно и лениво. Ну, другой мир, и что? А часто такое бывает. Приедешь в какой-нибудь замызганный городок, злой и усталый, а наутро проснулся, сходил в кафешку, поел, и смотришь на мир уже совсем другими, даже немного добрыми, глазами. И все кажется не таким уж плохим. Жить можно, притом везде, и здесь на этой планете тоже. Правда, недолго. Долго тут не поживешь, грохнут аборигены, причем обязательно.
— Мия, — позвал я искин. — Ответь.
— Слышу тебя, Макс, — девичий голос дрогнул. — Вижу, зверь ушел. И ты живой, это хорошо. Извини, что я тебя так разбудила, но иначе ты не слышал. Кстати, потратила на разряд часть своего аккумулятора, а у меня и так его немного осталось.
— Куда нам идти? — спросил я. — Как я понимаю, у нас сейчас один путь, к развалинам этой древней базы, или есть другие мысли?
— К развалинам базы? — переспросила Мия удивленно. — Откуда ты знаешь, что мы должны идти к развалинам, а не просто к точке, откуда шел сигнал?
— А мне сон приснился, — ответил я честно. — А в нем ты и я, вместе шли по лесу к развалинам базы. Может это и неправда, но во сне у тебя были черные волосы, голубые глаза, чуть вздернутый кверху носик, а надето на тебя было красное платье с желтыми пятнами.
— Это было мое любимое платье, пока меня не забрали у родителей, — вздохнула Мия. — Получается, ты вправду видел меня. Я тебе понравилась?
Извечный женский вопрос, куда от него деваться?
— Понравилась, — честно ответил я. — Ты очень симпатичная девочка, умная и добрая.
— Была умная и добрая, — вздохнула Мия. — А теперь просто искин, без тела, без голубых глаз и без любимого красного платья с желтыми пятнами.
— Бывает, — ответил я, идя к кустам, понятное дело зачем. Хоть и непонятно, зачем куда-то надо идти? Кто увидит? Тут же никого нет. И зачем надо обязательно на ствол мочиться? Привычка, что ли, у нас, мужиков, такая? Сделал свои дела и только тут подумал, что все это время разговаривал с Мией. Не то, чтобы я очень стесняюсь женской половины, в больницах от этого быстро отучаешься. Особенно когда симпатичные медсестры заставляют тебя снять штаны, чтобы воткнуть тебе в мягкое место шприц. Сначала как-то неудобно бывает, а потом становится все равно. — Я вот тоже урод.
— Ты не урод, — ответила Мия. — У тебя все нормально и хорошо, и даже там.
— Блин! — буркнул я. — Подглядывала, что ли? А чем?
— Благодаря нашему странному подключению я могу видеть твоими глазами, — ответила Мия. — И я слышу твои мысли. Мне приятно, что ты меня пусть немного, но стесняешься. И могу тебе сказать, что если бы я жила, то уже выросла бы, надеюсь, в красивую девушку, и тогда мы могли бы встретиться, и между нами что-нибудь бы могло произойти.
— Наверное, могло бы, — я достал паек, разогрел его и стал есть. Гадость, между прочим, страшная, то ли мне попалась не та упаковка, то ли вкус у меня изменился, но есть было можно, и я ел. А куда деваться? Основные потребности человека есть да спать, остальное можно стыдливо упустить. — В жизни многое бывает странного и непонятного. Кстати, хотел спросить, почему ты не видела тот сон, что видел я, если у нас с тобой такая полная связь?
— Сон видится не глазами, — сказала Мия. — И это не мысли, это поток образов, который, к сожалению, я не могу видеть, так как он в твоем мозге. А мне бы очень хотелось увидеть себя снова. Память с годами становится слабее, образ расплывается, и я уже давно перестала ощущать себя девочкой.
— Я тоже давно перестал себя видеть мальчиком, — вдохнул я. — И чаще всего во снах вижу себя большим и грубым мужиком с битой в руках, хоть и понимаю, что ею многие проблемы не решить.
— А что такое бита? — спросила Мия. — И как ею можно решать проблемы?
— Бита, это такая палка-объяснялка, — я зашагал туда, где ощущал эту древнюю базу. — Вот рассказываешь человеку, поясняешь, что так делать нельзя, а он не понимает, но стоит тебе взять в руки эту палку-объяснялку, как человек мгновенно начинает соображать. Смотришь, он уже и поддакивает в нужных местах, и кивает там, где необходимо. Нормальная, в общем, и очень нужная в любом деле вещь. У нас на Земле обычно ее возят с собой автомобилисты, и с ее помощью объясняют друг другу правила уличного движения. Правила у нас очень сложные, без биты их никак не разъяснить другому.