Эта крепость имела стены из железобетона толщиной около пяти метров, понятное дело, что их развалили обстрелом из пушек большого калибра. Причем хорошо так разломали, из земли торчали только железобетонные остатки, как зубы, высотой чуть больше метра. Я залез на стену и понял, что внутри крепость тоже имела немало сюрпризов, она была построена как лабиринт, и имела немало мест, где защитники могли долго отбиваться от нападающих. Это было все правильно, но, увы, только для средних веков. В те далекие времена наверняка эта крепость считалась бы неприступной, а вот во времена пороха и бризантных взрывчатых веществ она такой перестала быть. И ее разрушили, правда, захватить все равно не смогли, у защитников крепости, похоже, нашлись еще какие-то заранее подготовленные сюрпризы, которые нападающие пока не смогли преодолеть. Немало их здесь полегло. Надеюсь, что меня такое не коснется.
Я вошел через проем, где когда-то стояли огромные, сделанные из толстой броневой стали, ворота, остатки их лежали внутри небольшого двора, начала лабиринта. Здесь, кстати, тоже лежало еще больше пепельных холмиков, оставшихся после аборигенов. Ну, это понятно, сначала артиллерийский обстрел, потом пошла пехота. Я шел осторожно, глядя себе под ноги, не хватало еще порезать куском ржавого железа, аптечка у меня и так на ладан дышит, еще немного, и все.
Кстати, надо немного полечиться, что-то мне снова становится хреново, боль вернулась, слабость в ногах появилась, да и внутри что-то захекало, явный признак того, что со мной не все нормально. Значит, двигаюсь я, и возможно живу только за счет боевого коктейля. Я приложил аптечку, иглы защелкали, впиваясь в мое тело, многие бились вхолостую. Надо менять картридж, а где взять запасной? Вот то-то и оно, что нету.
Блин, кто бы знал, как мне надоело умирать. И мрак внутри уже не видно и не слышно с тех пор, как мне засунули в живот артефакт. Даже не знаю, что там случилось, то ли артефакт и мрак уничтожили друг друга, то ли сплавились во что-то единое, для меня абсолютно бесполезное, но у меня уже давно пропала уверенность в том, что в самый последний момент из меня вылезет мрак и исправит все то, что я натворил.
Как и перестал я верить в то, что мрак и то самое настоящее древнее существо, когда-то отказавшееся от тела, и в старые добрые времена управляло этим миром. И сейчас оно сидело во мне и наслаждалось тем спектаклем, что происходил перед его взором, периодически что-то меняя, но не давая убить главного героя, то бишь, меня.
Но сейчас в это я уже не верю, уж слишком много раз смерть стояла за моим плечом, а мрак ни разу не вылез. Либо он исчез, либо сломался, в общем, все испортилось, и мне никто больше не поможет. Стоит ли из-за этого плакать? А смысл? Зачем? В жизни полно такого, когда у тебя только что было все, и вот опять ничего, или наоборот. Спокойнее надо быть к происходящему, толерантнее, что ли. Мир не стоит на месте, он постоянно куда-то движется, и мы вместе с ним. Нравится кому-то или нет, но движение заложено в самой природе мира, и даже тогда, когда тебе кажется, что хуже уже быть не может, это не факт — дай немного времени, и все станет еще хуже, и ты еще не раз горько пожалеешь о том, что с тобой было раньше.
Я прошел двор и вошел в лабиринт, готовясь к тому, что меня разорвет на части, вот вылезет из-под кучи щебня автоматическая пушечка, как гавкнет, и нет меня, а ведь был такой красивый парень. Или что еще хуже, огнемет, раз, и вместо меня холмик пепла. Как жаль. Такой красивый был мужчина, не лысый и не бородатый, и в чем, помилуйте, причина, что он укапал весь куда-то? Я чуть не расплакался. Прям не знаю, что на меня нашло. Впрочем, догадываюсь, это аптечка постаралась, расслабила и ослабила, все болеутоляющие имеют свои приходы, наркоманы знают.
Первый поворот я прошел нормально, здесь пепла стало меньше, видимо, до этого места уже добираются немногие туземцы. Прошел еще пару поворотов, и стало совсем чисто, не видно ни одного пепельного холмика, ни горелых пятен, только торчат бетонные осколки да арматура. Как-то даже скучно.
Небо над головой совсем пожелтело, голубое солнышко зависло в зените, ветер нес в себе пыль и пепел, а я шел по заброшенной, разрушенной станции и напева Виктора Цоя.