Правда, у меня не получалось спеть — не остаться в этой траве, потому что травы не было, я напевал — не остаться бы в этом дерьме, и песня оказалась совсем к месту. Прямо даже жить захотелось, так как нам песня строить и жить помогает.
Кто-нибудь обязательно скажет, мол, зачем я в эту крепость поперся? Всенепременно хоть один такой умник, да найдется. Мол, мог бы сюда и не лезть. Зачем она нужна? А если подумать? Я на чужой планете, вокруг враждебные существа, неизвестная флора и фауна, это на Земле нам, родившимся на ней, все просто и понятно. Мы можем определять съедобные травы на вкус, можем съесть любую летающую или ползающую тварь, и нам это не повредит, потому что мы адаптированы к этой планете.
Кстати, никогда не задумывались над тем, что на нашей планете не живут существа, с которыми не смог бы справиться человек? Нет? Подумайте и убедитесь, что их просто нет. Наш мир сбалансирован. Нет ни одного такого существа, с которым не смогли бы справиться другие. Даже лев, царь зверей, легко может стать жертвой гиен или шакалов, а то и буйвол засветит рогами в живот, и все, готов, спекся самый крутой зверь на земле. Но самое главное, что у нас один общий геном, мы себя не убьем, сожрав кого-нибудь.
А здесь? Съешь что-нибудь не то, и все, готов. Геном-то нам неизвестен. И долго ты попрячешься в лесах, если не знаешь, что можно есть, а что не стоит даже под пытками? Погибнуть легко, только это не наш путь. Наш — выжить любой ценой. Назло всем! Короче, не дождетесь!
Я в эту крепость поперся, потому что отсюда шел сигнал, давая пусть маленькую, но надежду на то, что тут есть кто-то не похожий на аборигенов, тот, кто мне поможет убраться с этой планете. Да, понимаю, что шансов на это немного, но они все-таки есть.
И еще. Я же иду по этой крепости, и меня до сих пор не убили как туземцев, значит, иду правильно. Выходит, меня заметили и поняли, что я отличаюсь от аборигенов.
Только я об этом подумал, как передо мной мелькнуло что-то черное и очень быстрое, а затем прямо над стеной зависла огромная черная голова с черными умными глазами, которые внимательно меня стали разглядывать. Вы слышали байки про драконов? Я тоже. Так вот на меня смотрел самый настоящий черный дракон. Я даже не стал тянуться к ножу. Если судить по голове, то эта тварь была размером метров пятнадцать, она явно плевалась огнем, если судить по кучам пепла, и обладала невероятной силой, если смогла разобраться с бронетехникой туземцев.
Я замер, глядя на дракона. Я же русский, у нас к этим существам особое отношение. У нас и первая деньга — это копейка, то есть денежка, на которой изображен Григорий, протыкающий копьем дракона. Это у всего мира с драконами любовь. Китайцы гордятся тем, что первые императоры у них несли в себе кровь дракона, точнее были помесью с этими тварями, причем искусственно выведенной. В Англии, да и во всей Европе, аристократы кичатся голубой кровью правителей, то есть опять же гордятся, что они помесь с драконами. В Англии у многих знатных родов драконы на гербах, как символ силы и власти.
В Индии каждый род князей идет от ламий, и мифов у них полно про это змеиное отродье, как они людям помогали, про благородство драконов, о том, как те приходят людям на помощь. А у нас на копейке Гриша, который дракона грохнул. Символично, не правда ли? Правильно, не любим мы драконов, а почему? Да потому что они весь мир под себя подмяли, править хотели, да и правили Землей, если честно. А все почему? Правильно, потому что обладали знаниями инопланетян, да и сами ими были.
— Зачем пришел? — взревел дракон. Может и не взревел, голос него был такой, гулкий и зычный. — Кто ты?