Я тогда его не понял, зато сейчас по-настоящему прочувствовал то, что он мне тогда сказал. Вот нафиг мне такая регенерация и бессмертие, если так больно? Чтобы мучиться и страдать? Это же как ад для грешников, боли много, а умереть не получается. Только кто меня спрашивает? И вообще, с чего я взял, что выбираю свою судьбу? Если хорошенько подумать, то в своей жизни я всегда выбирал между плохим и очень плохим. Разве это выбор? Но с другой стороны, когда знал, что скоро умру от своей фарфорости, именно тогда я был по-настоящему свободен. Когда человек знает, что скоро умрет, он ничего не боится. А чего ему бояться? Тюрьмы? Так смерть его от нее освободит, к тому же смертельно больных не сажают, кому они нужны в зоне? Кто с покойником наполовину будет возиться?
Бояться смерти? Вот уж глупо бояться того, что уже маячит за твоей спиной.
Именно в то время я лез в любую драку в надежде, что меня зарежут или забьют ногами, потому что умирать от болезни гораздо хуже, но главное дольше и гораздо больнее. В результате добился обратно результата, меня стала бояться вся шпана в моем районе. И правильно делали, потому что меня можно было только убить, но никак не победить, я вставал и снова лез, как бы меня не били.
Ну, ладно, это лирика. Итак, я снова живой, меня куда-то несут, точнее везут. Я попробовал приподняться и понял, что мои ноги и руки связаны. Выходит, что? Правильно, меня привязали к кошке, которая, бедняга, меня тащит неизвестно куда. Значит, все хорошо, все живы, можно и дальше спать. С этой оптимистичной мыслью я снова закрыл глаза и заплакал.
Мне было больно, отбитые внутренние органы стонали и плакали, но постепенно все слабее и слабее, все-таки регенерация — это не так уж и плохо, наверное. Нужно только потерпеть, а потом станет легче, правда, терпеть придется долго, ну да бог с ним, со временем, в конце концов, не в первый раз. Одно время, когда болел фарфоровостью, вообще боль не проходила, а обезболивающие не помогали. Я тогда научился не замечать время, просто мысленно представлял его в один поток, текущий куда-то мимо меня. Мне врачи, конечно, предлагали мощные обезболивающие, типа морфина, только я отказывался, не хотелось становиться наркоманом раньше времени.
Выдержал же тогда, смог, выжил, и здесь выживу. В конце концов, это же исполнилась моя мечта о бессмертии и полной регенерации. Я же мечтал об этом бессонными, бесконечными ночами, когда мое тело грызла боль.
Сейчас бы еще поесть что-нибудь и выпить, желательно водки паленой, чтобы по мозгам стукануло. И с этой здравой мыслью я снова отрубился.
Очнулся уже вечером, тело лежало уже на чем-то твердом, только голова лежала на чем-то мягком и теплом. Я открыл глаза, небо из желтого превратилось в серое и постепенно наливалось чернотой. Ночь, однако, скоро. Как быстро течет время мимо полезных дел.
— Ты очнулся?
Я услышал голос Мии, но отвечать не хотелось, боли, правда, в теле уже не было, но пить хотелось неимоверно. Вот попробуйте что-нибудь прошипеть воспаленным высохшим ртом, тогда меня поймете. Я попробовал, как и ожидалось, у меня получился только хриплый стон.
В зубы мне девушка сразу сунула горлышко фляжки, видимо, ожидала именно этого. Как-то однообразно я стал жить. Сначала мне больно, потом хочется пить, затем желаю что-нибудь пожрать, после этого мне требуется немного жаркой и страстной любви, а потом обязательно какая-нибудь сволочь меня попытается убить. Разве к этому я стремился? Разве в этом цель моей жизни? Нет, но почему так получается? Эй, бог, или кто там наверху за мной присматривает, ответьте! Должен же быть смотрящий, они везде есть…
Я выпил всю фляжку, после этого сожрал пару кубиков, которые подала мне девушка, и понемногу пришел в себя. Через пару минут я смог даже приподняться и оглядеться. Лежал я на коленях у Мии, а она сидела на фиолетовой траве. Я встал на четвереньки, прополз немного и понял, что мы находимся на каком-то холме. Лес виднелся километрах в двух, кошек рядом не было ни одной, и я их не чувствовал, бросили, однако, сволочи, а ведь обещали защиту. Вот так и в жизни, вообще никому верить нельзя.