* * *
Богатый дом окружён роскошным забором, на воротах охранник, кругом видеокамеры, на территории две собаки. Это всё прекрасно, но кроты, приглашая в гости, не думают о том, как неви к ним будут пробираться. Животные видят, реагируют на движение.
Перелезать или ждать, когда кто-то из жильцов будет заходить? Но собаки на привязи, пусть себе лают. Пока охранник отреагирует, можно успеть забраться на третий этаж. Марат прошёлся вдоль забора, пытаясь вычислить окна квартиры и прикинуть разумный вариант. Появилась идея получше.
— Марта! — крикнул Марат.
Ага, вот она вышла на террасу, около минуты внимательно всматривалась в асфальт, а затем скрылась в квартире. Авось догадается сама выйти.
Что вообще она может знать? Марта – всего лишь фанатка Лео и волонтёр с минимальным уровнем доступа. Изредка что-то незначительное привезти-увезти.
— Молодец, догадалась! Идём в менее людное место, тут слишком много народа вылезло насладиться вечерней прохладой.
— А в парке маньяк, не слышал?
— Значит, не пойдём в парк, пусть он один там гуляет.
До этого Марат видел Марту только издалека и на фотках в «На связи». И вот есть возможность внимательно разглядеть. Выглядит до смешного старомодно: нарощенные волосы, ресницы, ногти и эти утиные губы… Лео считает её забавной.
— Мне подруга сказала. Её родители в правительстве работают. Она подслушала их разговор, что Лео появился в «вырванных страницах». Ты же знаешь, что это значит?
— И ты из-за этого оторвала меня от важных дел?
— Ну Марат! Скажи мне, что он жив! Я даже боюсь представить…
— Жив, конечно, жив. Скоро поеду, заберу его и привезу тебе.
— Ты знаешь, где он? Давай вместе поедем, у меня есть машина! Давай!
— Электромобиль, ты хотела сказать? Нет, не подходит. Это очень далеко.
— А как тогда? Мы придумаем, правда? Но я обязательно должна ехать.
— У тебя других дел нет?
— Есть, но я быстро раскидаю. А что-то могу делать дистанционно. Из неотложного — сгонять к деду. Звонил на днях, спрашивал, не хочу ли я удочерить его кошку. Зачем она мне? Сказала, что подумаю. Готовится. Его в августе будут усыплять. Вдруг мы до этого времени не вернёмся? Надо съездить, по-человечески попрощаться, пожелать ему счастливого пути.
— А что с твоим дедом?
— Ничего, просто семьдесят лет исполняется — пенсионный возраст. Он точно не станет платить пенсию государству, я его знаю, не тот характер. Конфискуют имущество и всё равно не отвяжутся.
К тому же для пенсионеров резко повышается стоимость медицинских и коммунальных услуг.
— Где взять деньги? У него нет, у у меня нет. Я только начала работать...
— Марта, ну это же дикость какая-то, — в полном изумлении произнёс Марат. — Мне, к счастью, не доводилось с таким сталкиваться. Знаю, конечно, про пенсию, но даже не думал, что кто-то реально позволяет убивать своих дедушек и бабушек. На улице вижу много пожилых людей.
— Значит любящие родственники ежемесячно покупают абонемент на их дожитие. Но не у всех же есть такая возможность. И люди разные. Моя знакомая дни считала, когда её матери стукнет семьдесят, чтобы унаследовать всё и раздать долги. Адская закредитованность! Я говорила с отцом, пыталась одолжить у него деньги, наотрез отказал. Они с дедом много лет не разговаривают, вот такие отношения у отца с сыном, а ты говоришь…
* * *
Домой Марат пришёл уже после полуночи. День выдался длинным. На сон остаётся четыре часа. В пять подъём и на воздух: пробежка семь километров, силовая тренировка, спарринг — но так у всех, разница бывает лишь в количестве сна.
Коливинг позволяет в конце дня обменяться информацией и обсудить ближайшие планы. Сотрудники невидимой полиции обосновались в одном из многочисленных закрытых роддомов, который по льготной цене у города арендовал благотворительный фонд «Добрый город». Мэрия от деятельности фонда получала не только имиджевый, но и вполне осязаемый профит. Благотворители взяли на себя важную работу по благоустройству общественных пространств и частичному улучшению качества жизни населения, всем этим по идее должны были заниматься сами чиновники. Но те лишь охотно приписывали себе заслуги и благоразумно не совали свой нос с проверками непосредственно в здание. Поэтому можно было относительно безбоязненно использовать роддом и по его прямому назначению. Там рождались невидимые дети. Ну а с документами и отчётностью у фонда всё было в порядке.