— Так, я за пивом. Хотя нет, не я. Сгоняй-ка ты, Артур, а то я уйду, а ты продолжишь тут без меня рассказывать. И Валеру с тобой наедине опасно оставлять.
— Я не могу один, честное слово, не на пустом ведь месте опасаюсь, там такая история… Могу пропасть. Идёмте лучше все вместе, так надёжнее.
* * *
Три часа спустя в безлюдной местности в тридцати километрах от города.
— … и этот здоровый сорокалетний кабан, старший смены, пишет заяву, что его подчинённая, это хрупкое нежное создание, обманом заманила в подсобку, пыталась жёстко изнасиловать и убить!
— Офигеть! Так это он тебе шлёт угрозы?
— Не знаю, не могу утверждать. Может он, а может не он. Кстати, он тогда и документы притащил, фотки, зафиксировал побои. Вы бы видели, там полный набор — множественные гематомы, ссадины, колото-резаные раны, странгуляционная борозда. Почти месяц лежал в больнице. Как он это устроил?
— А она что говорит?
— Она не знает. Может, ему просто повезло, кто-то избил, а он решил, пользуясь случаем, ей отомстить. Матрёна рассказывала, что он клеился к ней регулярно, проходу не давал, но ничего между ними не было. Однажды он крепко зажал её в углу, она ему вежливо объяснила, что так нехорошо делать. Но он сказал: «ты всё равно будешь моей». Потом вроде притих ненадолго, ходил грустный. Ну как притих — хотел повесить на неё свою недостачу, ничего не вышло. Матрёна поговорила с директором, тот всё понял, закрыл вопрос. И вот, пожалуйста, следующая серия… Ну не может этот мудак угомониться! Вы бы её видели, девушка-мечта, настоящий ангел, щас я покажу, — Артур долго рылся в сумке, в карманах, искал смартфон, но не нашёл. — Наверное, у вас оставил…
— Да любой бы взялся за это дело, оно ж заведомо выигрышное, — раздался голос Наташи откуда-то из оврага.
— Ага! Вот вы и попались, потому что мыслите старыми шаблонами! У нас теперь официально: кто занёс больше денег, тот и выиграл суд. И с обеих сумм отчисляются налоги! И никаких тебе иных прений сторон! Он уже положил некую сумму на депозит. У неё осталось три дня, чтобы перебить ставку. Иначе её арестуют. Но у Матрёны денег нет совсем. Вы бы её видели, милая Матрёшка, Матрёшечка моя, невероятная красавица… Сейчас покажу…— Артур опять принялся искать смартфон. — Блин, нет. Потом.
— Ну, короче, мы уже догадались, что ты по уши влюбился. И должен её спасти.
— Нет, я за справедливость, но вы правы. Подсчитывал тут, если продать квартиру, взять кредит…
— Но ты не знаешь о возможностях противной стороны. Можешь потерять всё, ставки же не возвращаются, — задумчиво жуя травинку заметил Валера.
— Вот именно. Поэтому я постараюсь уговорить её на формат телесуда. Она не хочет это всё афишировать, выносить грязь на многомиллионную аудиторию, ну а какие ещё варианты?
— И правильно! — Наташа целиком выбралась из оврага, а тапку так и не нашла, да и чёрт с ней, когда тут такое. — Будет голосовать народ смс-ками, тут уж стопудово за неё больше накидают. Я смотрю иногда и тоже эсэмэсю. Понятно же, для бедных людей это единственный шанс на справедливость.
— А где гарантия, что результаты голосования честные, неподдельные? — Валера в своём репертуаре. — А что вы так на меня смотрите, разве есть гарантии, а?
* * *
Конечно же, утром Валера на работу не вышел. Да он просто физически не смог бы этого сделать, даже при самом большом желании. Но и желания-то особо не было.
Наташины подписчики накатали тысячу взволнованных сообщений — сутки без обновлений, это немыслимо, с ней точно что-то случилось! Если не явится до полудня, решено объявлять в розыск.
Да просто случился Артур, но посторонним этого не понять.
Проснувшись в кустах шиповника, глядя на свою распухшую голую правую ногу, Наташа мучительно пыталась вспомнить антоним к слову «лево».
Валера с рассвета бороздил небо покрасневшими глазами, размышляя о превратностях судьбы. Самочувствие хреновое, но тем не менее, он был безумно рад встрече с Артуром. Нет, не больная голова прижала его к земле, всё намного сложнее. Ещё никогда он не видел своего друга таким ангельски влюблённым. ранее у него всегда присутствовал шкурный интерес, то есть, сексуальный подтекст. А тут: мне от неё совсем ничего не надо, пусть полюбит достойного, а я готов разориться, погибнуть и без вести пропасть — всё это не так уж важно. Лишь бы она была в безопасности и счастлива! Слушаешь, и аж слёзы накатывают. А если не врёт? Неужели и в самом деле так бывает? У Валеры такого не было, непременно вылезало это жалкое эгоистичное «я»: желания, претензии, требования. Неужели настоящая любовь существует не только в великих романах, и всё возможно? Очень хотелось посмотреть на эту волшебную Матрёну,