– Надо же, ваш сын знаменитость…
Взгляд журналиста скользнул по фотографиям на стене. На одной из них был семейный портрет: молодые счастливые Регина и Виктор. Они сидели, как-то неестественно обнявшись, а композиция снимка намекала на присутствие между ними кого-то третьего, совсем маленького. В воздухе, словно привидение, висела детская зеленая футболка с зайцем.
– А себя он видит на фото? – спросил Валевич.
– Да. Посмотрите туда, – Виктор показал на рисунок. – Сын тогда нарисовал, чтобы мы тоже его видели. Они все рисуют. Поэтому мы знаем, как выглядят наши дети.
Рисунок цветными карандашами казался почти копией той фотографии. Тени, мимика – всё передано с поразительной точностью. Только настроение как будто ярче. А между взрослыми сидел светловолосый мальчик лет трёх в зелёной футболке. Он обнимал своих родителей. Обычный милый ребёнок. Кажется, на маму больше похож. Но была в этом рисунке одна странная деталь – серые монохромные лица взрослых.
– А почему так? – спросил Валевич.
– Они нас так видят. Вероятно, такое цветовое искажение позволяет им отличать себя от нас, – пояснил Виктор.
Валевич внимательно рассматривал рисунок, ему сложно было поверить, что это действительно нарисовал малыш.
– Подумать только, маленькие дети в одиночку путешествуют по свету. Вот они где-то здесь под ногами, а мы их не видим, – задумчиво произнёс Ричард Валевич. – Случись что, родители никогда не найдут и не узнают…
– Узнают, – грустно улыбнулась Регина, – неви передадут по своим каналам. Был у нас трагический случай. Знакомую девочку насмерть сбила машина. Её нашли дети, нарисовали и по цепочке вышли на родственников. Похороны ребёнка – что может быть страшнее. А тут ещё родители не видят своё дитя. На похоронах мы узнали, как выглядела та девочка. Когда умирает неви, свои готовят к прощанию что-то вроде фаюмского портрета. Знаете, да? Погребальные портреты в Древнем Египте.
Валевич кивнул, снова отчего-то занервничал и посмотрел на часы.
– Вы сказали, что ваш ребёнок был здоров. Прививки, анализы, прослушать дыхание – это понятно. А если бы потребовалась экстренная медицинская помощь или даже операция? Да элементарно – зуб запломбировать. Как быть в таких случаях?
– В то время, к сожалению, никак. Не дай бог что случись – это приговор. Наверное, именно поэтому многие из них стали врачами. Наш сын – замечательный хирург, провёл десятки сложнейших операций. Вот и сейчас мы с вами болтаем, а он спасает чью-то жизнь.
– Хирург? В двадцать лет? Да ещё и замечательный? – засмеялся Ричард.
– Вы точно не знакомы с неви, – сказал Виктор. – Иначе бы знали, что к восемнадцати годам, когда обычные люди только думают, чем заняться, они уже имеют профессию. И не одну. Я за четверть века работы в гимназии никогда не видел таких умных, талантливых, быстро развивающихся детей. Наши медалисты не обладают и сотой долей знаний и навыков обычного семилетнего неви.
– Описываете вы что-то сверхъестественное, – недоверчиво произнёс Валевич.
– А так и есть! Но это для вас сверхъестественное, а для нас уже повседневность. Мы среди них живём и сами растём. – Виктор широко улыбнулся, демонстрируя свои идеальные зубы. – Вот смотрите, это мне подруга сына сделала практически из ничего. Там у меня во рту такое было, чёрт ногу сломит, думал, всё под снос.
– Красиво выглядят, как натуральные, – согласился журналист.
– Они и есть натуральные! Технология выращивания зубов из собственной ткани. Регина, покажи ему нашу бабушку.
Регина нашла фотки в смартфоне.
– Вот: мама до, мама после. Сын оперировал, полный улучшайзинг. Она теперь выглядит моложе меня.
– Да ладно! Мама? Красотка! Но тут ещё и глаза молодостью горят. У людей ведь всегда глаза возраст выдают. Здесь не видно. – Ричард с интересом рассматривал улучшенную версию бабушки, возбуждённо поглаживая свою лысину.
– Взгляд тоже корректировали. Видите на старом фото? Пожилой взгляд, без огонька.
– Мне уже не терпится познакомиться с вашим сыном. И мамой.
– Мама недавно замуж вышла, сейчас у них с мужем медовый месяц в Африке, – подмигнула Регина.
– Я бы тоже с радостью куда-нибудь махнул, да хоть на пляжи Лимпопо. Где бы взять денег… – посетовал журналист. – Родить себе чудесного ребёнка на счастливую старость, пожалуй, хорошая идея… Виктор, вы сказали, что много лет проработали учителем. А сейчас как? Закрыли ж большинство учебных заведений.
– Так и работаю учителем, но уже неофициально, в частной школе неви. Преподаю малышам детсадовского возраста, в семь-восемь лет я уже им бесполезен. Это ж по статистике новых детей нет, а они есть. Зарплата хорошая.