— Хорошо.
— За твоими кротами понадобится слежка?
— Не думаю, они адекватные. Достаточно линии поддержки, чтобы у них была с вами связь.
Мост вздохов. Сквозь его ажурные решётки осужденные могли напоследок взглянуть на прекрасную Венецию. Марат тоже остановился и посмотрел вниз. Под мостом проплывала гондола с весёлой влюблённой парочкой кротов лет пятидесяти. Они пили шампанское. Женщина в белом платье, её волосы украшены белыми цветами. Мужчина в белой рубашке. Молодожёны?
— А тюремный музей открыт?
— Для нас всё открыто. Но мы Карчери и по прямому назначению иногда используем. Идём, покажу сидельца. Позор Венеции.
Лоренцо провёл Марата по узким тёмным коридорам. В стенах такие низкие металлические двери: чтобы пройти внутрь, нужно согнуться в три погибели.
Они остановились возле одной из дверей. Лоренцо не стал её открывать — с обеих сторон от неё окна с чугунными решётками.
— Вот смотри.
Марат присмотрелся, в тёмной камере на нарах, лицом к стене, лежал человек. Неви.
— Анжело, — позвал его Лоренцо.
Узник повернулся, сел. Обычный парень.
— Что-то с Пино? — взволнованно спросил он.
— Ничего нового. Твоя мама передала тебе письмо, — Лоренцо достал из кармана джинсов записку и бросил её в окно.
Анжело поднял её и покорно вернулся на место.
— Спасибо, Лоренцо, граци милле! Передай маме мои поцелуи. Я страшно раскаиваюсь…
Неви в тюрьме? Удивительный город не переставал удивлять.
— Он агрессивен, — объяснил Лоренцо на обратном пути, — дикое животное. Набросился на товарища из ревности, изувечил. У вас бывало такое?
— Нет. — Марат был шокирован увиденным, — И что с ним теперь будет?
— Пино тяжело ранен, но угрозы жизни уже нет. Немного поправится и вынесет приговор.
— А какой может быть приговор?
— Не знаю. Пино жертва, ему решать. Причём они оба врачи… Слов нет.
* * *
«Это и есть дож?» — удивился Марат, глядя на малорослого вертлявого пацана, похожего на обезьянку. А вслух спросил:
— Как тебе удалось стать дожем?
— Удачно родился. Мой отец — мэр Венеции. Непотизм во всей красе, — засмеялся Маурицио. — Но если серьёзно, сам посуди, разве кто-то другой может наладить такой тесный конструктивный контакт с кротовой администрацией?
Это не просто закрытая вечеринка. Был организован настоящий бал в зале Совета десяти. Богатый фуршет; около сотни людей, кто-то одет, кто-то не очень, кто-то совсем нет; оркестр из двенадцати музыкантов приветствовал «Временами года» Вивальди.
— Повезло Венеции, — сказал Марат.
— Это правда. Живём лучше всех. Хочется заявить о себе на весь мир, но стараемся не привлекать внимания. Впечатляет же, правда? Мне девятнадцать, отцу шестьдесят четыре, матери чуть меньше. Какие могут быть поводы для конфронтации с единственным любимым потомком? В мэрии тоже работают родители моих друзей.
Оркестр вдруг перешёл на вариации песен «Лемаржилео».
— Та-дам! — закричал дож и подпрыгнул. — Не ожидал, Марат? А мы слушаем! И рады приветствовать тебя, амико!
Маурицио выбежал в середину зала, подхватил какую-то девушку и закружил в танце. Присутствующие последовали его примеру: танцуют все! Оркестр заиграл «Грязную рыбу». Очень интересная аранжировка.
Маурицио вернулся в своё кресло, но не возобновил беседу с Маратом, общался с кем-то по невифону.
Марат почувствовал руки на своей талии. Обернулся — Кьяра.
— Не надо, — попросил он и отстранился.
— Иди ко мне, синьорина, — крикнул Маурицио.
Кьяра подошла к нему, игриво виляя бёдрами. Раздвинула ноги и уселась на юного дожа, как на мотоцикл. Маурицио крепко прижал её к себе и облизал грудь. Кьяра плотоядно смотрела на Марата и жестом приглашала присоединиться.
Чёрт-те что творится. Марат отвёл взгляд в сторону и заметил, что происходящее в зале уже совсем не напоминало танцы.
— Отстань от него, дорогая, это ж северянин, — смеялся Маурицио.
Северянин поднял глаза на потолок — прямо над ним парил голый жирный Меркурий в развевающемся красном плаще. Хорошо хоть не настоящий, а рисованный.
— Копия. Оригинал стырил Наполеон. Хочешь уйти — идём, провожу, — послышался тихий голос за спиной. Это был Лоренцо.
— Я запомнил дорогу.
— Так положено по протоколу.
Марта и Роберт ещё не вернулись. Они побывали в трёх барах, перепробовали всё, что только влезло; знакомились с другими посетителями; потом пошли, куда глаза глядят, и заблудились в гетто Канареджо. Побоялись немного, вырулили и уселись на старой пристани, рядом с церковью Мадонна делл’Орто. Пили вино из бутылки и болтали обо всём. Ни разу за последние двадцать лет полковник Тамм не был так счастлив.