- Что ты говоришь, крыса?! Имя получил?! В коммуне имя человеку дается при рождении!
Сначала Дэрст сделал вид, что не расслышал его. Он, молча приняв поданные своими сестрами остатки ужина, начал быстро есть вяленую ящерицу, разгрызая даже кости.
- Эй, вейэ! Парень, я к тебе обращаюсь! Ты что, еще не познал благ Разума и Коммуну, как воплощения общественного порядка?!
Только теперь Дэрст соизволил повернуться и ответить.
- Я не знаю, о чем ты говоришь. Мне не нужен твой бог, у меня есть свои боги, - коротко ответил он и начал вгрызаться в кости с удвоенным рвением. Он даже не заметил, как на него с ужасом смотрят мать и сестры. Глаза молодого ведхта загорелись недобрым огнем, который, однако, нельзя было заметить в полумраке навеса, едва освещенного масляной лампой.
- Это и твой бог тоже, - попробовал объяснить ему другой коммунар, тот длинный, на котором мешком висела его форма. – Просто ты про это до сих пор не знал. Он создал тебя, дал тебе самое дорогое, что у тебя есть, что отличает тебя от прочих живых существ – разум, - чувствовалось, что он сам искренне верил в то, о чем говорил, но Дэрста нимало не тронули его слова – он продолжал лишь громко грызть кость.
- Да что с ним возиться, брат! Со временем станет ведхтом как миленький! С кем не бывало, а?
Тут Дэрста прорвало.
- Если только вы сможете меня победить! – сказал он глухим, не своим голосом.
Послышался тяжелый вздох матери Дэрста, как бывало, если он говорил что-то, чего не следовало. Мал Рэннэр лишь криво усмехнулся.
- Станешь как миленький, мальчик. Даже сам попросишь нас научить тебя нашим идеалам.
- Это почему же? – Дэрст не собирался отступаться от своего. – Я вот вижу своих богов каждый день – они дают мне свет, тепло и пропитание. И не только мне, но и всему живому в Великой Пустоши! А что такого может дать мне ваша вера?
- Что такого может дать?! – усмехнувшись, повторил за ним Мал. – Так вот, дикарь, я тебе сейчас объясню, почему у тебя нет выбора. Гляди!
При этом он подошел к одной из сестер Дэрста, кажется, к Влэранне, и с силой взяв ее за волосы, бросил на пол, поставив на колени. Девушка сначала начала сопротивляться, но несколько ударов рукоятью небольшой коробочки, которая, как помнил Дэрст, испускала смертельные лучи, заставили ее вести себя тише. Рядом стояли мать и другая сестра, но они ничего не могли сделать, только всхлипывали.
Дэрст тряхнул головой, отводя длинные, как и у его сестер, волнистые коричневые волосы с лица, и поднялся, но, не найдя на поясе ни ножа, ни метательных пластин, громко выругал себя за это. Кроме того, он осознавал, что сейчас был слишком слаб, чтобы драться, но этот коммунар, не стоивший даже помета гилохии на огород, сейчас держал его сестру.
- Слушай меня внимательно, крысеныш! Если ты не знал, то мы теперь живем здесь до тех пор, пока не построим у вас коммуну! Здесь – это значит в этом убогом жилище! Если ты хочешь, чтобы мы хорошо обращались с твоей матерью и сестрами, нужно делать так, как делаем мы. Иначе кто в коммуне заступиться за дикаря, а? Говоря проще, если не хочешь, чтобы твои женщины страдали, то тебе придется жить по новому порядку – порядку коммуны!
- Спасибо за слова, я их услышал. – Дэрст искренне надеялся, что ведет себя как взрослый мужчина, но на самом деле внутри у него все тряслось. Нет, веру в угоду этим сыновьям больной гилохии он менять не будет, но вот сестра…
- Хорошо, как скажешь. Но тогда твоей сестре не поздоровиться! – при этом Мал Рэннер наставил свой плазмомет ей на шею. – Хотя, зачем так легко ее убивать. Я, помниться, давно хотел узнать, каковы дикарки. Эй, брат, держи его, я сейчас…
Тут забилась и заверещала уже Влэранна, с которой начали грубо стаскивать итак небогатую одежду. Дэрст, собрав последние силы, бросился на ее обидчика, но отлетел назад, отброшенный ударом его брата, другая сестра Дэрста, заголосив, под шумок выскочила из-под навеса вон, а мать забилась куда-то в дальний угол и начала беззвучно рыдать и молиться. И неизвестно, чем бы все это кончилось, но вдруг полог навеса был резко откинуть тяжелой рукой, и в палатку ввалилось несколько взрослых мужчин-коммунаров.
Первый из них подошел совсем близко к застывшим в воинском приветствии юношам, совсем забывшим о своих делах. Влэранна, воспользовавшись моментом, подобрала свою рубаху и побежала к матери, которая обняла ее и спрятала за себя. Внезапно она обратила внимание на вошедшего мужчину, лицо которого осветила масляная лампа.