Когда отец начал потихоньку вставать, к нему пришли его сослуживцы. Вперед вышел Рэн Сарэр, неся в руках огромную шкуру убитого нистока.
- Кхарр Лэстер, в знак признательности за спасение. – Он набросил тяжелую ношу на плечи Келла, который сидел к нему вполоборота, сжавшись и склонив голову. Он даже не обернулся на голос. Дэрст, который тоже подошел к этой делегации коммунаров, также удивился реакции отца. После боя некогда гордый, смелый и слегка безрассудный кхарр превратился в сломленного жизнью человека.
Наконец, отец нашел в себе силы выползти из-под шкур и повернуться лицом. Обезображенным лицом, в нескольких местах разорванным когтями нистока и наспех зашитым местным хирургом. На руках и ногах также виднелись следы ужасных укусов, дробящих кости, а из бедра был выдран хороший кусок мяса. Все это Дэрст уже видел, но сейчас все эти повреждения будто предстали перед ним в новом свете. Он отлично понял, что отец еще долгое время не сможет сражаться, если вообще когда-либо вернется в строй.
Все собравшиеся коммунары почтительно отдали ему честь, приложив руки к плечу, а после покинули лазарет. Келл Лэстер и Рэн Сарэр остались наедине. Сарэр жестом попросил Дэрста выйти, и парень послушно выскользнул наружу, пристроившись, однако, у небольшого проема, откуда в лазарет проникал свет и было слышно, о чем шел разговор.
- Прости мне, Келл, то, что я собираюсь тебе сейчас сказать. Ты все-таки спас мне жизнь – спас мужа жене и отца сыновьям… но, в свидетели Высший Разум, в который верим мы оба, хотя ты был и остаешься коммунаром, но какой из тебя сейчас командир? А дело Коммуны не ждет - ты ведь это понимаешь! Скоро здесь все успокоится, и мы двинемся дальше. Ты служишь дольше меня, и сам знаешь этот порядок. Коммуна ценит твои заслуги и могла бы…
- Я понял тебя, Рэн, - сухо отрезал Келл Лэстер. – Что еще ты хотел сказать? Ты ведь не из-за этого пришел сюда таким виноватым? Что еще?
Голос Рэна Сарэра стал тише, будто бы он боялся, что его могут услышать посторонние.
- Дело касается одной здешней женщины – Киматы Нгееваны. Я знаю ее – хорошая женщина. Красивая, я бы даже сказал. Я слышал, что ты жил с ней… как с женой, но вы разошлись. Моя жена, Тхэра, больше не может родить мне детей. А ты больше не можешь защищать свою семью. Если ты помнишь, то в таком случае можно жениться дважды. Если ты, конечно, не собираешься решать этот вопрос поединком.
Дэрст прикрыл рот руками, чтобы не закричать от изумления. Какой поединок – его отец едва стоит на ногах, он чуть не умер, спасая их никчемные жизни! А этот сын дохлой ящерицы говорит такие слова! Подросток задыхался от гнева. И когда это, интересно, кхарр Сарэр успел познакомиться с его матерью.
«Дочь больной гилохии!», - процедил подросток сквозь зубы, зная повадки матери даже лучше, чем большинства живых существ Пустоши.
Отец долго молчал, а потом сказал то, что Дэрст никак не ожидал услышать.
- Кимата – давно свободная женщина. Поступай, как знаешь, командир Рэн. Я не буду мешать.
- Я знал, что ты это скажешь. Спасибо, друг! – в голосе Рэна Сарэра слышалась искренняя радость. Он, видимо, сжал плечо отца в порыве дружбы так, что тот коротко вскрикнул от боли. Вскоре Дэрст услышал удаляющиеся шаги – кхарр Рэн уходил.
- Подожди, - окликнул его отец, - Забери и моих воинов тоже. Ты прав – мне больше не быть командиром.
- Как скажешь, коммунар Келл.
Дэрст нахмурил брови и, не желая больше видеть отца, побежал по направлению к дому матери. Он должен предупредить ее о том, что сказал Келл Лэстер.
Однако звуки возни и девичий визг вблизи своего огорода заставили парня изменить маршрут. Дэрст бросился к небольшому навесу, где должны были находиться сестры и откуда слышались звуки борьбы.
Ворвавшись в палатку, Дэрст буквально отодрал от сестры Мала Рэннера, повалившего ее наземь и заломившего руки, но безуспешно пытающегося справиться с отчаянно сопротивляющейся Влэранной. Тут же подоспела и Виана, но теперь уже с длинной плетью, которой пользовались для того, чтобы отгонять кхарр и нлееров помельче.