- Хватит ее трогать! – орала девочка, а Влэ уже встала и сама взялась за плеть. Дэрст и Мал, казалось, сцепились не на жизнь, а на смерть, но пара несильных, но достаточно больных ударов, оставивших красные пятна, остудили их пыл.
- Я убью тебя, если еще раз вздумаешь мешать мне, дикарь! – прокричал ему Мал, но Дэрст, отряхнувшись и, не ответив ни слова, взял обеих сестер за руки и потащил в дом, также ничего не объясняя и не рассказывая.
Мать как раз толкла в каменной ступке большой съедобный корень, когда в палатку с одной стороны вошли ее дети и побежавший за ними Мал Рэннер, а с другой – командир Рэн Сарер в чистой форме и в плаще из шкуры большого нлеера.
Рэн Сарэр, немного смутившись, что они с Киматой не одни, все же смог объяснить ей, зачем он пришел. Кимата поначалу очень удивилась, а позже начала вежливо отказываться от предложения, хотя Дэрст видел по глазам матери, что она была бы не прочь принять его. «Неужели все-таки проснулась совесть, и матери стыдно выбирать другого мужчину при живом отце ее детей?»
Но Дэрст уже решил все сам. Если мать станет женой кхарра Сарэра, то Мал уже больше не сможет домогаться до Влэранны и издеваться над ними. Поэтому он шагнул вперед и, поклонившись, ответил за мать:
- Она выйдет за Вас замуж, кхарр. Я даю Вам слово рода Нгеевана, так как я являюсь старшим мужчиной в этом роду. – Матери теперь оставалось только согласно кивнуть, иначе она бы предала слово, данное родом. Дэрст видел, как кхарр Сарэр благодарно улыбнулся ему и кивнул в знак уважения, а также услышал, как Мал Рэннер заскрежетал зубами и, бросив своему отцу, что тот даже не спросил их с братом согласия, обиженно удалился.
- Тогда вскоре мы проведем брачную церемонию и сделаем все, как положено, - коротко распорядился Сарэр и также ушел заниматься своими обычными делами по укреплению новой коммуны.
- Ну, и что ты сделал, Дэ?! – прикрикнула на него мать, бросив в сердцах ступку в подростка и тяжело опустившись на пол. – Я же беременна от твоего отца, но он пока об этом не знает. И раз уж он пришел в себя, то я как раз хотела сказать ему...
- Сейчас ты ничего ему не скажешь! – отрезал нимало не удивленный новостью Дэрст, сурово поглядев на сестер, собиравшихся с духом, чтобы возразить ему, - Отец снова бросил нас. Он сегодня ушел из поселения одним солнцам ведомо куда. А ты, - снова обратился он к матери, - будешь вести себя тихо и скажешь когда надо кхарру Сарэру о том, что это – его ребенок. А теперь вы все поклянетесь памятью первопредка, что будете молчать и сделаете все, как я сказал.
Мать и сестры, сглатывая слезы, лишь молча кивнули в ответ и прошептали затертые слова родовой клятвы.
***
Кимата из рода Нгеевана была по-настоящему прекрасна в нескольких цветных юбках, одна из которых была из кожи красного гребня нлеера и досталась ей еще от прабабки-охотницы. Массивные браслеты-бласцы, а также нагрудник из мягкого металла, казалось, никак не вязались с белым платком и небольшим кольцом, недавно надетым на шею в связи с принятием новой веры. Однако, по мнению Дэрста, ничто не могло испортить красоту его матери в такой день потому, что впервые за много дней на лице ее была улыбка – видимо, самой Кимате также хотелось наконец избавиться от кривотолков по поводу ее существования без мужа.
Сестры тоже были здесь, как и положено, в широких многослойных юбках, нагрудных подвязках и платках из ткани, которые они до этого не то, что не одевали – даже не видели. Все это были свадебные подарки кхарра Рэна, который сейчас стоял в своей лучшей одежде у входа, ожидая Кимату. Вместе с ним стояли и другие мужчины, ожидавшие своих невест – в поселении привыкли праздновать все свадьбы планетарного года разом.
Наконец, когда подошли женщины, пары вошли в наскоро обустроенный на месте одного из покинутых жилищ храм, а за ними потянулись и многочисленные близкие. Дэрст, который сегодня был так же в своей бессменной юбке из шкур ящериц и легком плаще на голое тело, одел на руки и ноги еще и бласцы, вырезанные из головы нистока. Его, в общем-то, мало интересовало само свадебное действо – он даже не пошел за всеми остальными. Главное, что мать и сестры теперь будут в относительной безопасности – на этом парень считал свое дело сделанным. А уж как он будет дальше уживаться с отчимом и тем более, с Рэннерами, его беспокоило мало. По правде говоря, и на саму свадьбу Дэрст пришел ради того, чтобы не было разговоров, да еще и поесть побольше мяса гилохий и ньоковой каши, которых, верно, будет завались на общем столе коммуны.