Парень мало понимал бормотание, доносившееся из храма, да и оно было ему не особо интересно. В конце концов, матери всегда была безразлична любая вера. Честно говоря, Дэрст так до конца и не понял, что же для нее в жизни действительно что-то значило. Сестрам, наоборот, было очень любопытно, что же происходит в храме, и они решились пойти туда.
Когда церемония кончилась, то все пары разошлись по своим родам и семьям. Кхарр Сарэр представил Кимате и ее детям свою семью. И если Дэрст уже знал его сыновей – Мала и Нэка, то немолодую, но еще здоровую и статную женщину он видел впервые.
- Это моя первая жена, Тхэра Тэна, - виновато представил ее кхарр, однако она сама шагнула к Кимате и обняла ее.
- Добро пожаловать в семью! – сухо проговорила она и попыталась улыбнуться. Потом она познакомилась и так же обняла сестер Дэрста и коротко кивнула ему в знак приветствия. Нэк Рэннер тепло сжал плечо Дэрста и пожелал ему сделать скорейший выбор в пользу истинной веры. Мал дотронулся до плеча Дэрста, хотя тот и пытался от него отодвинуться; глаза младшего Рэннера блестели недобрым огнем. Дэрст ответил на него полуулыбкой и дружески похлопал по плечу – теперь, казалось, не было повода для вражды.
Все уже собирались к общему столу. Заиграла музыка – кто-то принес барабаны и дуделки. Наступило время празднования. А какой праздник в поселении обходился без танца?!
Дэрст откланявшись, побежал туда, где играла музыка. Там, в кругу, на том же месте, где еще совсем недавно гнили трупы противников нового порядка, уже вовсю танцевали девочки и девушки. Однако, увидев идущего к ним молодого парня, они прыснули во все стороны. Все, кроме одной.
Элара, казалось, ждала его. Она не убежала, а, подобрав юбки, приготовилась к самому ответственному для ее маленькой жизни танцу – танцу-прославлению любви и жизни, танцу, даримому самими богами-солнцами новобрачным. И особенно отрадно было ей видеть, что танцевать она будет с Дэрстом, которого она уже сейчас считала лучшим из парней в поселении-коммуне. Дэрст тоже, казалось, перестал замечать окружающую действительность - он видел только Элару и ее пестрые юбки.
Они сами не заметили, как музыка стала громче. Они видели только друг друга, стараясь угадать, как им двигаться так, чтобы сделать представляемую ими картину более полной и ровной. Сначала они изображали гилохию и кхарра, потом – двух борющихся кхарров, потом – нистоков. И, наконец, дошла очередь и до главного танца – того, что танцуют нлееры перед тем как любить друг друга. Дэрст долго раскланивался и перебирал ногами, раскидывая руки, перед воображаемой подругой. Он делал это так истово, от чистого сердца, что он сам на мгновение поверил, что он - нлеер. Парень видел, как на него устремились множество глаз людей поселения, и от этого старался еще больше. Наконец, когда Элара стала танцевать и движениями показала, что согласна, подростки взялись за руки и, воздев их к небу, в теплую удушающую вышину, прокричали славу обоим солнцам и их вечному танцу любви на небе.
Закончив представление, парень ждал гула одобрения, но вместо этого среди людей установилось напряженное молчание. А потом кто-то бросил его оземь, прямо в пыль, которую они только что натоптали. Протерев глаза, Дэрст увидел возвышавшегося над собой кхарра Рэна Сарэра, выглядевшего взбешенным.
- Завтра ты примешь наши идеалы и станешь ведхтом, как и полагается моему сыну! – однозначно произнес он и выволок Дэрста за волосы из круга под поднявшийся гогот толпы.
Часть 10. Вера и верность
Сначала Дэрст Кордэ подумал, что Рэн Сарэр просто решил припугнуть его и, естественно, ни в какой храм спешить не собирался. Но, после окончания празднеств, когда Дэрст помогал переезжать матери в комнаты кхарра, он заметил даже в ее глазах неприкрытое неодобрение.
- Сын, тебе не нужно было делать этого тогда. – Мать сейчас даже не упоминала о том, что это был просто свадебный танец, который и в лучшие времена не считался особо значимым религиозным обрядом, а являлся одной из частей других, более сложных.
- Это ведь была даже не молитва. Я просто пожелал всем новобрачным счастья, вот и все. Не понимаю, что такого в этом усмотрел кхарр Сарэр?
Лицо матери помрачнело и осунулось – она плохо переносила свою беременность и почти ничего не ела. Однако даже ее тихий голос заставил Дэрста вздрогнуть от своей обвиняющей интонации.