- Готов ли ты признать приоритет Кольца как Структуры? – задал ему вопрос священник. – Готов ли ты оставить свои прежние убеждения и признать, что ты заблуждался, а теперь наконец-то понял? Ты признаешь себя частью Разумного, человек Пустоши? Ты веришь в то, что все, что ты видишь, является частью Великого Плана?
Дэрст поднял на него свой взгляд. Он готов был поклясться, что до этого видел человека, теперь являющегося священником, на торгу с гилохиями истово просившим о хорошей продаже у обоих солнц. Но его интересовало не это.
- А можно спросить, что это за Великий План?
Ответом стал сильный удар по лицу, прилетевший от кого-то из братьев.
- Хватит уже болтать! – вмешался и Мал Рэннер, - Ты согласен, дикарь?!
Дэрсту в этот раз хватило ума не залепить ему пощечину. Он пообещал себе, что обязательно сделает это в другом месте и при других обстоятельствах, а сейчас нужно было думать о родных, а не бесить двух молодых коммунаров.
- Да, я согласен со всем, что тут сказали. – Парень опустил голову, напрасно боясь, что кто-то увидит его стыд из-за сказанной лжи.
- Тогда нужно принести клятву и принять идеалы Кольца и Коммуны! И теперь нужно снять с себя эти проклятые шкуры и одеться, как подобает приличному члену нашего прогрессивного общества. Прошу!
- Что? - Дэрст поначалу не понял, что от него хотят.
- Раздевайся! – скомандовал ему священник, и Дэрст покорно стянул с себя накидку, обнажая худое, но жилистое тело. Однако он не снял ни юбки, ни повязки-нхэка, держащего длинные волосы.
- Раздевайся полностью!
Дэрст остолбенел. В поселении было не принято кому-либо видеть полной наготы человека. Голым его, вероятно, не помнила даже мать. А уж о том, чтобы снять нхэк для мужчины не могло быть и речи!
Парень дико воззрился на священника, но тот лишь жестом приказал Малу и Нэку помочь ему. Вскоре вся одежда и повязка лежали на земле, а Дэрст морщился и пытался закрыться, как мог. Его подхватили за руки и подвели к священнику.
- Отрежьте его волосы! В Коммуне не принято носить длинные волосы мужчинам.
Теперь уже Дэрст засопротивлялся по-настоящему. Ему никто не говорил о таких превращениях! «Сказали же, что нужно согласие, зачем понадобилось еще что-то?»
Но тут Мал и Нэк схватили его в четыре руки и подтащили к тому, кто, собрав в кулак длинные волосы Дэрста, отрезал их в одно мгновение, а потом клочками начал выстригать оставшиеся вихры. Дэрст начал выть, но Нэк зажал его рот рукой, видно, теперь его уже могли услышать. Наконец, когда человек закончил, и упирающемуся подростку сунули под нос зеркало, он едва узнал в отражении самого себя. Дорожки непрошенных слез протянулись по лицу.
- Облейте его водой, чтобы не вонял! – коротко приказал священник. И какой бы приятной там не была вода, она не смыла горечи из сердца Дэрста.
- Как его имя?
- Дэрст, отца зовут Келл, - ответил кто-то из братьев.
Священник подал Дэрсту белую рубаху и такие же штаны, а также поблескивающий в свете очага металлический круг - Кольцо как символ Вселенского Разума.
- В знак твоей верности и признания миропорядка, заведенного Разумом Вселенной.
Дэрст кивнул в знак благодарности, оделся и вскоре покинул храм вместе с Рэннерами.
- Поздравляю, теперь ты тоже ведхт! – улыбнулся ему Нэк, крепко сжимая плечо. – Я научу тебя всему, что надо! Скоро ты почувствуешь, как много порядка принесла в твою жизнь Коммуна!
Дэрст, которого все еще трясло, уже к тому времени смог взять себя в руки и отойти от случившегося. Он обернулся и постарался как можно тверже ответить Нэку.
- Спасибо за предложенную помощь, брат! – последнее слово он произнес с нажимом. – Вот только мне кажется, что Мал сильнее нуждается в твоих нравоучениях, потому как не всегда может сдержать себя даже в том, в чем сдерживают себя и дикари! – и, даже не посмотрев на покрасневшего Мала Рэннера, со всех ног бросился прочь.