Часть 11. Зависимость
Дэрст даже не знал, что ему теперь делать. Его прежнюю одежду и нхэк бросили в огонь, сунули ему какой-то металлический кружок и заставили поклясться в верности непонятной и чуждой ему вере. Он предал своих старых богов – тех богов, которые всегда помогали ему, давая ему пропитание и благословение прожить следующий день. От их сурового лика ему не спрятаться, ведь они-то рядом, стоит только поднять голову и взглянуть в высокие пыльные небеса. И теперь они наверняка начнут ему мстить, уж в этом Дэрст не сомневался.
Он уже не мог просить у них о помощи, а новое казалось ему настолько далеким от этого пустого и несчастного места, что парень даже не смел думать, что что-то великое как звезды на небе снизойдет до него.
Дэрст Келлер, получивший теперь право носить имя отца, закрыл остриженную голову руками и тихо проклял себя за то, что кто-то увидел сегодня его слезы. И, хотя у него совсем не осталось сил, хотелось убежать, завыв, словно раненный нлеер, но все же с плеч Дэрста теперь упал тяжкий груз страха за семью. Он получил полное право защищать интересы матери и сестер по новым законам.
Слезы все еще наворачивались на глаза, но парень упорно убеждал себя в том, что это ветра Пустоши вещают о скорой буре. Домой идти совсем не хотелось. Да и где сейчас их старая палатка?! Мать теперь живет в доме коммуны вместе с кхарром Сарэром и Рэннерами. Будет ли ему там место? Дэрст в этом сильно сомневался.
Сначала он хотел пойти на площадь, раньше всегда оживленную, а теперь пустовавшую до захода желтого солнца, пока поселяне не придут с обязательных общественных работ, возложенных на них новым порядком. Им необходимо было уделять четверть дня.
Дэрст, уже выполнив свои обязанности перед обществом, мог сегодня не работать на постройке новой дороги, куда он также ходил каждый день, кроме дня отдыха. Зато сейчас его как никогда тянуло из поселения. И он вспомнил, куда может пойти.
Недалеко от последних огородов новой коммуны, через несколько каменных холмов, находилось место, куда даже местные хранители старой веры редко решались ходить.
Можно было бы назвать это место кладбищем, если бы кто-то доподлинно знал, что под высокими, в несколько раз больше роста среднего гуманоида, стелами, действительно кто-то покоится. Точно было известно лишь то, что это были знаки памяти павших в Великой войне, разразившейся много тысяч планетарных оборотов назад. Что это была за война, кто в ней сражался и кто победил, сейчас уже никто не знал и не помнил. Однако надписи на больших и малых столбах-стелах нимало не истерлись пылью и временем. Даже сейчас, проходя среди памятников, Дэрст Келлер мог видеть ровные ряды аккуратно нанесенных на камень слов, возможно, чьих-то имен на неизвестном ему языке. Парень много раз пытался понять их смысл, но, изучая надписи, понял лишь, что часто повторяющиеся в конце многих строк цепочки символов, были, вероятнее всего, званиями либо количеством наград воина.
«Какими были те, кто похоронен здесь? Наверное, это были гиганты, построившие корабли, путешествующие между солнц, и обладавшие беспримерной храбростью и отвагой!»
Дэрст опустил голову, вспомнив о сегодняшнем дне. И зачем только он согласился взять тогда это имя. Интересно, почему его не заставили его сменить? Доблесть… пока в нем еще нет ни капли доблести. Но и трусом парень назвать себя тоже не мог.
Думая так, Дэрст добрался до самого центра мемориала. Здесь находился огромных размеров квадрат, скорее всего, вытесанный из целой скалы, с обеих сторон охраняемый самыми большими стелами. К мегалиту вели обломанные кое-где ступени. Дэрст осторожно поднялся по ним и присел на один из двух прямоугольных камней, назначение которых он видел лишь в качестве скамей.
Он и раньше приходил сюда в моменты душевного смятения, когда не знал, что делать или на это не было сил. Сейчас мешало и то, и другое. Отец снова ушел, ничего не сказав ни ему, ни матери, которая сейчас вынуждена была выйти замуж за другого мужчину и обманывать его, говоря, что ждет от него ребенка. Сестры были слишком малы и слабы, чтобы самостоятельно защищать себя, и Мал Рэннер, похоже, не собирался отступаться от них. А что мог Дэрст? Да он, вообще-то, уже сделал все, что мог.
Парень поднял голову и поглядел вверх – туда, где заканчивались верхушки стел и начиналось светло-фиолетовое небо.