- Если бы я только мог стать таким же могучим кхарром, как командиры тех воинов, имена и род которых написаны на этих камнях, моя мать и сестры, да что там они – даже все поселение было бы под моей защитой. Я бы собрал воинов – Ящеров Пустоши, построил бы укрепления и овладел бы оружием, мечущим молнии! Я бы сделал все, чтобы коммунары даже близко не подошли к поселению! Мы раньше жили без их истин, прожили бы без них и дальше.
Но Дэрст был уже достаточно взрослым, чтобы понимать, что все это сейчас – просто пустые мечты. Да и не сможет он никогда ничего изменить не только в поселении, но даже и в собственной жизни.
- Пока надо принять все как есть, - тихо пробормотал Дэрст, вставая с места, где он просидел до того, как фиолетовые сумерки начали опускаться на Пустошь. Он решил согласиться на время со своим положением, но в глубине души подросток знал, что если ему представится удобный момент, он будет действовать без страха и сожаления.
***
Мать и сестры встретили Дэрста Келлера довольно отчужденно, несмотря на то, что сами недавно приняли идеалы коммунаров. Теперь мать должна была носить красную косынку – признак замужней женщины, а девочки – такие же косынки, только белые. Дэрст же теперь не мог носить длинные волосы и нхэк, ибо это, как объяснил ему Нэк Рэннер, считалось грязным прошлым.
Единственный, кто хоть как-то обрадовался переменам, произошедшим с Дэрстом, кроме сводного брата Нэка, был пришедший с очередного народного схода Рэн Сарэр. Он крепко сжал плечо паренька и кивнул в знак одобрения.
- Я знал, что ты не глупец! Если хочешь, можешь считать меня отцом и взять мое имя. Я буду рад этому! – в единственном целом глазе кхарра Сарэра не было ни намека на шутку. Однако Дэрст предпочел отказаться.
- Я лучше останусь Келлером, хотя и не одобряю поступков отца.
- Не надо осуждать родителей, что бы они не делали и какими бы ни были. Ты уже читаешь наши книги? Читай, читай – там попадаются полезные вещи, – тон Рэна Сарэра сначала был почти что отеческим, но потом снова похолодел. – Ты мне все равно что сын теперь, раз уж я женился на твоей матери. И если раньше для тебя не было отцовского внимания, а часто – и суровой отцовской руки, то теперь я возьмусь за твое воспитание!
Дэрст поначалу хотел ответить, что он уже давно не мальчик, чтобы его воспитывать, как вдруг откуда-то из внутреннего двора общего дома возник невысокий силуэт, который оказался первой женой кхарра.
- Хватит разыгрывать из себя того, кем ты для него никогда не станешь, Рэн! Лучше иди к своей молодой жене – дурно будет надолго оставлять ее без внимания сразу после свадьбы!
И, к удивлению Дэрста, гордый командир Сарэр, ни слова не сказав поперек, развернулся и пошел в дом. А Тхэра Тэна бесстыдно близко подошла к Дэрсту и принялась как будто оценивающе разглядывать его. Парня это возмутило. Он начал непроизвольно сжимать и разжимать кулаки, но не уходил.
- Что угодно кхарре? – нарочито твердо спросил он.
- Решил остаться Келлером, значит, - женщина подошла к нему уже почти вплотную так, что ее лицо было на уровне лица Дэрста. – И ведхтом ты, значит, стал по своей воле? Или чтобы была возможность защитить твою бесстыжую мать, которая носит чужого ребенка?!
Дэрст вздрогнул, его челюсть непроизвольно дернулась, но он постарался как можно спокойнее ответить:
- Это ребенок Келла Лэстера.
- Конечно, это ребенок Келла, чей же еще! – женщина вдруг громко рассмеялась, и в этом перекошенном от смеха стареющем лице, обрамленном густыми светлыми волосами с пронзающей виски сединой, Дэрст на мгновение увидел Мала Рэннера.
- Обещай, что не скажешь мужу! – достаточно напористо попросил ее Дэрст, глядя прямо в глаза. Женщина перестала смеяться. Лицо ее сделалось далеким и отстраненным.
- Если бы это меня волновало, то я бы сказала ему об этом как только узнала. А знаю я это давным-давно. Так что не бойся. Лучше вот помоги мне смыть грязь с тела – я сегодня много работала под обоими солнцами.
Дэрста перекосило от такого наглого заявления. Теперь он начал понимать, в кого пошел Мал Рэннер – далеко не в своего отца. Потому что какие бы причуды ни были у Рэна Сарэра, до этой женщины ему определенно было далеко.
- Много хочешь, кхарра! – Дэрст старался казаться непреклонным, хотя и понимал, что ему это не поможет. Эта старая ядовитая змея может оговорить его. Но отступать перед женщиной, по его мнению, было крайней степенью трусости. Та же в ответ рассмеялась еще громче, так, что смех, в конце концов, перерос в кашель. Отфыркавшись, она разъяснила: