Парень не понимал многих слов из общего языка, а отец продолжал.
- Ты имеешь большую близость к окружающему тебя миру. И хотя ты рос на суровой и скудной планете, у тебя все же есть тот островок во Вселенной, который ты можешь назвать своей родиной. Когда-нибудь ты поймешь значимость этого слова.
Кхарр Лэстер очень бегло говорил на общем, поэтому Дэрсту сложно было понимать его сразу. Но слово «родина» подросток помнил еще с первых лет начального обучения.
- А где твоя родина? – спросил он, впервые за все это время решившись взглянуть отцу в глаза.
- Эта планета Ли – голубая планета, похожая на древнюю Ею, откуда пришли наши предки. Она прекрасна.
- Это далеко отсюда?
- Да, - так же задумчиво заметил Келл Лэстер, и вдруг на глаза ему навернулись слезы, - она очень, очень далеко.
***
- Как поживают сестры?
Келл Лэстер решился спросить Дэрста о сестрах спустя достаточно долгое время с тех пор, как сын стал жить у него. Парень, помогавший укреплять палатку с помощью камней и старых железных прутьев, удивленно воззрился на него, бросив работу.
- Почему ты только что вспомнил о них? Как дела у сестер сейчас я не знаю.
- А вот знаешь, чем ты похож на меня? – отец улыбнулся с хитрым прищуром. Уже много оборотов двух солнц по небу прошло с тех пор, как они последний раз откровенно разговаривали друг с другом – в основном перекидывались односложными фразами об устройстве совместного быта. Дэрст, даже чувствуя, что услышит неприятное, охотно кивнул и попросил продолжать.
- Ты – такой же трус, как и я сам.
Молодой Келлер обмер, закрыв руками рот, застывший в беззвучном крике. Это было не просто оскорблением. Это было ударом в самое существо их обоих – отца и сына.
- Почему ты бросил мать и сестер одних, Дэрст? Ты оставался для них единственным защитником?
Дэрст едва нашел в себе силы поднять глаза на отца. Тот смотрел на него строго и оценивающе, ожидая однозначного ответа. В этот момент подросток думал о том, что внутри себя Лэстер все еще не перестал быть кхарром.
- Я бы не смог их защитить так, как нужно было, как, впрочем, и ты сейчас не можешь. Я сделал все, что мог для того, чтобы у них все было хорошо. Кхарр Рэн Сарэр попросил меня не винить тебя в том, что ты сделал. Что ты покинул нас… уже во второй раз.
- Но ты злишься на меня, не так ли? – продолжал нажимать коммунар Келл Лэстер, которому больше хотелось убедить себя в том, что сын не имеет ненависти к нему.
- Я не злюсь на тебя, отец. И ты, и я – мы сделали, что могли. Мы пытались. У матери и сестер сейчас есть защитники получше нас. А кто есть теперь рядом с тобой? – Дэрст действительно уже перестал ненавидеть и презирать этого человека, в действительности, ничем не обидевшего его, кроме как отсутствием заботы и воспитания. Но разве та же мать много времени уделяла его воспитанию? Она выкормила его с сестрами, а как только они стали твердо стоять на ногах, оставила заботу о них вольным ветрам Великой Пустоши. Он самостоятельно научился добывать воду и охотиться. Огородничал, правда, он с матерью, а потом стал разбираться в посадке и увлажнении почвы сам.
- А я вот злюсь на себя! – прервал отец его размышления.
- Не надо. Ты ведь стал таким, потому что спас меня и кхарра Сарэра. Мы в вечном долгу перед тобой. – Дэрст с трудом смог это выговорить – в горло будто набилась пыль.
- Надеюсь, что кхарр Сарэр не забудет этого и будет Кимате хорошим мужем. – Келл закончил работу и начал аккуратно укреплять навес новыми шкурами. Дэрст же подошел к нему и спросил о том, что давно хотел узнать.
- Отец, ты, э-э, любил мать, то есть Кимату, то есть свою жену?
Келл Лэстер едва не выронил шкуры от услышанного.
- Много хочешь знать, вейэ! – сурово ответил он и через мгновение громко расхохотался. – Ты-то сам, малец, знаешь, что такое любовь?
- Думаю, что знаю. Ну… мне нравится одна девочка. Думаю, я даже женюсь на ней, когда она достигнет совершеннолетия. – Дэрст вдруг совершенно ясно представил себе, какой женщиной будет Элара – длинные коричневые волосы, высокая и статная. Он невольно покраснел, но от природы красноватый цвет кожи скрыл его смущение.