- Думаешь, что знаешь, что такое любовь? А я думаю, что ты ошибаешься. Любовь не всегда связана с браком. Но к твоей матери это не относится. Ты проницателен, вейэ. Я любил ее. Возможно, что и ты когда-то кого-то полюбишь. Когда это случится, ты сразу поймешь. – Отец взглянул ему прямо в глаза, и от этого взгляда кожа покрылась иголочками, как от холодного ветра, случайно пришедшего со стороны океана.
***
С Дэрстом Келлу Лэстеру жилось намного легче. Теперь не надо было питаться одними маленькими ящерицами и полузасохшими клубнями ньоки. Сын оказался хорошим следопытом и охотником. Он каждые двое суток приносил то молодую дикую гилохию, то детеныша нлеера, то разжиревших в тени ящериц. Келл даже начал потихоньку пытаться браться за какое-то ремесло, насколько позволяла ему здоровая рука.
Дэрст же в очередной раз собирался на охоту. Он уже проверил, взял ли с собой капканы и, понюхав приманку в виде еще не испортившейся дохлой ящерицы, заключил, что с ней привлечет почти всех хищников округи. Дэрст также взял с собой несколько хороших клубней ньоки. Он собирался угостить отца отличным мясом молодого нлеера, который еще не был хищником, и поэтому его плоть была более нежной, чем у взрослого.
Но только молодой гуманоид тронулся в путь, как сиреневые ветра начали свиваться в воздухе в разноцветные ленты, и вскоре по Великой Пустоши поползли небольшие смерчи – предвестники бури. Но Дэрст Келлер был уже слишком далеко от становища. Он так увлекся преследованием небольшого стада молодых диких гилохий, что заметил бурю слишком поздно. В голове у парня сразу зародились нехорошие мысли о каре со стороны преданных им языческих богов, но чувство страха за свою жизнь оказалось сильнее предрассудков, и вскоре Дэрст наткнулся на хорошую расселину, куда уже забилось двое молодых кхарров.
Подросток тут же залез туда, не обращая внимания на их острые когти и зубы. Он нашел себе более безопасное укрытие под мегалитом внизу, соображая, что буря будет нешуточной. Теперь осталось только ждать, уткнув голову в сторону, противоположную щели, которую Келлер заботливо заткнул одной из своих накидок. Выше верещали кхарры, пытаясь достать его длинными когтями, но Дэрст не обращал на них внимания. Через некоторое время поднялся ветер такой силы, что подросток уже начал бояться, что он опрокинет камень, стоявший здесь еще до рождения Дэрста, и прибьет его и отвратительно орущих испуганных кхарр.
Внезапно поверхность тряхнуло. Потом еще и еще. Умом Дэрст понимал, что надо выбираться из-под камня, но последний, самый сильный толчок подбросил его и ударил головой о нависшую над ним скальную породу, заставив потерять сознание.
Когда Дэрст очнулся, то он обнаружил, что лежит, закрыв голову рукой и скрючившись, на каком-то холме. Его почти не занесло пылью. Парень попытался встать и с трудом смог это сделать. Другая рука была неестественным образом выгнута в локте. Дэрст не мог ей пошевелить. Зато ноги были целы.
Подросток встал и огляделся. То, что случилось с Великой Пустошью, заставило его опуститься на колени и зарыдать, как малого ребенка. Он и раньше слышал от стариков, что настают такие времена, когда боги-солнца гневаются на людей Пустоши и переворачивают ее вверх тормашками. Именно это сейчас и наблюдал Дэрст Келлер, стоя на холме – ровная как шкура гилохии Пустошь превратилось в изрезанную расселинами местность, где уже не расти диким клубням и не пастись гилохиям!
- Горе мне, горе! – зашептал Дэрст, падая на колени и всхлипывая от начавшихся сильных болей в руке, - Великие Солнца Пустоши покарали меня за предательство! «Лучше бы меня и моих родных растянули на камнях, чем уничтожать наши скудные угодья и огороды! Сейчас, верно, все живое в Великой Пустоши проклинает Дэрста, сына Келла, что из рода Нгееваны! А проклятья животных, оставшихся без пищи, страшнее проклятий людей!»
Но что бы он сейчас исправил? Необходимо было идти к отцу, который, верно, уже начал чувствовать голод и не забывать о том, что время после бури – самое сытное для хищных ящеров. Дэрст, прекратив причитать, встал и, приложив здоровую руку ко лбу, огляделся. Сначала он нашел свои охотничьи инструменты, валявшиеся тут же неподалеку. Позже – наткнулся на трупы двух кхарр, которых все-таки раздавил отлетевший непонятно куда камень. Только теперь парень понял, насколько ему повезло, что он только сломал руку, которая теперь ныла, будто в нее засунули раскаленных углей. Парень, захватив одного из убитых кхарров в качестве добычи, повернул в сторону, где должна была находиться палатка отца. Странно, что сильных разрушений и разломов поверхности нигде, кроме того места, в котором буря застала Дэрста, не было, что тот счел дурным знаком.