- Нет, – внезапно в голове у Дэрста Келлера созрел вполне обдуманный план мести. – У твоего хозяина есть горючее?
- Горючее? Да если только каменное масло. А зачем?
- Покажи! – Дэрсту не терпелось претворить свой план в жизнь.
- Я бы рад, но проклятая цепь не пускает. – Мальчик явно собирался воспользоваться сложившейся ситуацией и в свою пользу. Дэрст, глянув на цепь, не говоря ни слова, только изрядно поднатужившись, через некоторое время выдернул ее конец, ввинченный в камень. Увидев это, мальчишка поднял заплаканные и покрасневшие от пыли глаза на своего спасителя и впервые за долгое время искренне улыбнулся.
Спустя время, оба гуманоида наблюдали за полыхающим подворьем с вершин гряды холмов, недалеко от старого мемориала. Было видно, как вокруг мечутся испуганные сбежавшиеся на пожарище люди, но пламя было уже не остановить, благо сама Великая Пустошь подняла все свои ветра, которые сейчас лишь сильнее раздували огромное кострище.
- Славный погребальный костер для Вашей сестры! Клянусь солнцами, она заслужила его, - попытался подлизаться к Дэрсту мальчишка-раб, который все еще был вместе с ним. Но парень молчал, напряженно наблюдая за тем, как огонь пожирает все большую площадь. После того, как обрушились забор и сам дом, Келлер опомнился и, наконец, обратил свое внимание на сотоварища.
- Про тебя сейчас все думают, что ты погиб в огне. Поэтому беги отсюда как можно дальше, малец. И старайся больше не попадаться на глаза ни хозяину, ни мне тоже!
- А куда пойдешь ты, Ящер Пустыни?! – мальчик, видно, совсем не хотел оставаться один.
- В противоположную сторону, - однозначно ответил Дэрст, который к тому времени уже осознал и новую потерю, и то, что он сделал. Его наверняка станут искать. Пусть ищут. Как гласит присловье аборигенов, которое, верно, древнее их первопредков, потерянное в Пустоши потеряно навсегда. И Дэрст как раз собрался уйти в Великую Пустошь и стать Пустынным Ящером, охотником-отшельником, как сначала подумал про него паренек. Он будет выживать там, сколько сможет. Точнее, сколько позволит ему Великая Сушь.
«Я больше не могу жить среди людей, среди скотства и зверства, которое сопровождает каждого из них. Я лучше буду жить в Пустоши, среди настоящего зверья, у которого все просто и не прикрывается ложной верой и красивыми словами! »
Дэрст Келлер шел и шел, на ходу снимая с себя неудобную и ненужную здесь ткань и плотнее кутаясь в шкуры. Скоро желтое солнце подойдет к своему зениту, и ему нужна будет тень, чтобы не умереть от теплового удара. Потом нужно будет позаботиться о еде. Он уже не почувствовал, как перешел на бег, и не слышал, как громко и безуспешно мальчик-раб звал его назад.
Часть 15. Бой длиною в жизнь
«Сколько я уже живу в Великой Пустоши? Я уже не помню. Сейчас меня мучает только один вопрос – где достать воду. Я не пил уже несколько дней. Я пытаюсь собирать воду перед восходом желтого солнца, когда приходят ветра с холодного океана, но, скорее всего, они просто не доходят до сердца Пустоши. Я все еще не теряю надежды пересечь ее и дойти до холодных вод.
Я двигаюсь вслед за стадами диких гилохий, которых, как оказалось, тут никто никогда и не считал. Но эти гилохии во много раз больше домашних, и подобраться к ним, чтобы отбить детеныша, достаточно трудно. Приходится идти за ними на расстоянии и постоянно следить за тем, чтобы не столкнуться со стаями кхарр или с нлеерами, которые тоже много крупнее и сильнее когда-либо виденных мной.
Странно, но в центре Великой Пустоши существуют островки жизни, где, видно, подземная вода проходит вблизи поверхности. Там есть заросли растительности и огромных лишайников, растущих прямо в тени камней. Питаться ими, правда, нельзя – воды в них мало для меня и моего единственного друга нистока. Этот здоровый ящер с огромной пастью, полной острейших зубов, когда-то был найден мной маленьким сиротой после землетрясения, создавшего несколько оврагов в Пустоши. Теперь он здорово вырос, но все еще держится со мной, видимо, думая, что я его мать. Вместе мы и охотимся, и обороняемся от многочисленных врагов.
Пустошь, как оказалась, вдали от поселения совсем не пустая. Она прямо-таки кишит всевозможной жизнью, поэтому мы редко остаемся без ужина. Но воды все равно не хватает ни мне, ни тем более нистоку, которому ее нужно еще больше. Гилохии, как я думаю, должны привести нас к воде, ведь огромному стаду нужно много пить.»