«Завтра наступит новый день, и оба солнца в который раз взойдут над иссушенной землей, чтобы еще больше сжечь ее. Чтобы выжить в Великой Пустоши, нужно сражаться каждый день и каждые сумерки. Всю жизнь. И мне придется это делать и завтра. Если для меня все же наступит завтра…»
Часть 16. Решение
Восход утреннего солнца застал их уже в пути. Дэрсту было еще тяжело идти после полученных ран, и та идея, которая пришла ему в голову, пусть и казалась абсурдной, но выполнимой. «Предки когда-то приручали и объезжали нлееров и нистоков, почему бы и мне не попробовать?»
С пятой попытки у парня получилось успокоить нистока и дать понять, чего он хочет. Спустя несколько дней Дэрст все-таки дождался того, чтобы нисток подставил ему спину. Он выбрал место у шеи, где было меньше шипов и проще было спрыгнуть, если что-то пойдет не так. Поначалу нисток, не ожидая тяжести, заревел и начал пытаться сбросить с себя всадника, но Дэрст снова смог успокоить его и, как ему показалось, убедить, что так они будут передвигаться скорее. Как бы то ни было, нисток скоро привык к наезднику и они действительно стали перемещаться довольно быстро.
Дэрст снова потерял счет дням. Его шея уже почти зажила, хотя края раны все еще не желали сходиться, поэтому приходилось носить подвязку, чтобы это ускорить. Обильная еда в виде гилохий и больших ящериц, а также постоянно попадающиеся небольшие водоемы с чистой подземной водой способствовали скорейшему выздоровлению гуманоида. Нисток был все так же рядом, они снова начали охотиться вместе. Дэрст уже безбоязненно садился на него, да и ящер привык к такому поведению своего компаньона.
Так шли дни, в один из которых Дэрст увидел, как что-то блеснуло вдали никогда прежде невиданным серо-голубым цветом.
«Это не может быть!» Парень, тем не менее, сорвался с места и бросился бежать, даже не думая о том, что это может быть мираж, вызванный игрой низких ветров. Он бежал и бежал, не обращая внимания ни на боль в незаживших пока ранах, ни на сбитые ноги, ни на то, что может потерять много драгоценной влаги.
Он остановился только тогда, когда действительно увидел его. Холодный океан расстилался перед ним впереди, насколько хватало глаз, и если бы Келлер умел плавать, то он бы попытался пересечь и какую-то его часть – таков был подъем всех его душевных сил!
Нисток тоже скоро подошел и, довольно рыкнув, лег в озерцо, образовавшееся между камнями. Он тоже нашел свой покой.
- Неужели это случилось?! Неужели я своими глазами вижу холодный океан?! Солнца в небе, сколько же тут воды! Хватит на всех предков и потомков поселения, нет, даже на всех людей в Великой Пустоши! Вот бы перенести всю эту воду в Великую Пустошь! Свидетели предки, она бы стала одним сплошным полем из ньоки! Какими бы тогда стали гилохии! Тогда бы их стало столько, что людям и ящерам не было бы смысла убивать друг друга за пищу! Тогда бы сами боги-солнца спустились на землю! И всем бы стало хорошо!
По лицу Дэрста Келлера поплыло блаженное выражение, он улыбался так, что сводило скулы. Еще бы, он не просто достиг того, что до этого, вероятно, не проделывал ни один человек Пустоши, но и поставил себе новую большую цель – изменить Великую Пустошь!
Внезапный гул, разнесшийся со стороны океана, моментально стер улыбку с его лица и заставил настороженно озираться. Нисток тоже был начеку. Неужели какое-то местное чудовище выползло из своей норы, потревоженное ими?!
Нисток вдруг резко бросился бежать в сторону от воды. Дэрст рванул за ним, осознавая, что раз уж испугался самый могущественный ящер Великой Пустоши, то ему точно несдобровать.
Мощная приливная волна, однако, была быстрее. Она сначала ударила по ногам, а потом и вовсе уронила Дэрста Келлера, заставляя беспомощно барахтаться, пытаясь за что-либо ухватиться. Нистока она тоже захлестнула, но тот хотя бы умел плавать. Дэрст же кричал и безуспешно пытался удержаться в воде, пока, наконец, не выбился из сил и не расслабился, снова ожидая смерти. Потом он обнаружил, что спокойно держится на поверхности воды. «Может, даже получится встать на нее и пойти?» Но парень все же не рискнул это попробовать.
Прилив вынес его к самой кромке начала Великой Пустоши. Он принес с собой не только полузадохшегося и оглушенного Дэрста, но и много всякого съестного, что тут же оценила вся окрестная живность. Дэрст, который к тому времени смог встать на ноги, уже отказался от затеи пустить океан в пустыню – вода там была непригодной для питья: горячая, красноватая и кисло-горькая.