Теперь, когда все обитатели этой странной земли либо попрятались, либо впали в вынужденную каждодневную спячку, не имея сил двигаться в такое время суток, когда дающей жар звезды не было над ними, он становился главным хищником здесь, на просторах Пустоши. Однако и у гуманоида были свои ограничения, которых он не мог преодолеть – ставший разреженными воздух и холод, вынудивший подростка достать из котомки еще пару плащей и закутаться в них поплотнее.
Парень старался дышать глубоко и редко и теперь медленно шел по открытой местности, экономя силы. Он старался не приближаться к различным скоплениям валунов и редким кучкам твердых кривых стеблей единственного растения, мясистая поземная часть которого и служила пищей для гилохий, наверняка спавших здесь же большим стадом.
Против стада или в случае столкновения с нистоком или стаей кхарров у человека не было шансов, а вот разживиться парой-тройкой ящериц, глубоко закопавшихся в теплый песок, он мог.
Гуманоид, еще даже окончательно не вступивший в пору взросления, уже имел большой опыт по поиску ящериц ночью, при красноватом свете солнца-гиганта, большая часть которого была скрыта за горизонтом. И только подросток присмотрел несколько возможных норок, как вдруг заметил вдалеке, чуть ниже, какое-то незначительное шевеление.
Так и есть! Он все равно натолкнулся на опасность: пара хищных ящеров с украшавшими их головы и спины гребнями наверняка уже заметили его. И пусть спина болела, а ноги едва держали, но кровь больше не шла из глубоких ран. Если человеку удастся поесть, то он выживет. Но, скорее всего, сейчас он сам станет чьей-то едой.
«Нлееры» - подумал он и вспомнил способы их охоты. Эти хищники предпочитали устраивать засады. Но сейчас они были поглощены только друг другом. Человек улыбнулся, поняв, в чем дело. Сначала самец топорщил гребень и ходил кругами около более невзрачной самки, которая, казалось, совсем не обращала на него внимания и стояла чуть поотдаль, склонив голову. Человек, уже видевший подобное, знал, что на самом деле такая поза нлеерихи означала ее согласие. Наконец, когда самец закончил и остановился на опасно близком расстоянии от самки, человек предпочел лечь и слиться с окружающим темно-серым ландшафтом. Неизвестно было, примет самка ухаживания или вместе упоительного действа получится лишь хорошая драка.
Вскоре до гуманоида донесся короткий призывный крик, а еще через несколько мгновений до него донеслись отзвуки возни. Парень лежал на пахнущей прахом тверди, покрытой множеством мелких камешков, уже кое-где пропоровших его плащи и начавших впиваться в тело, и смотрел, скосив глаза, на медленно закатывающийся край большого красного солнца, до тех пор, пока долину не огласил короткий вскрик, оповещавший о скором возникновении новых существ этой Пустоши. Теперь он перестал даже дышать, потому что эти двое вполне могли пойти в его сторону, но осторожность не покинула его и в этот раз – он лежал против ветра, как раз затихшего из-за постоянно возникающих на этой планете перепадов давления.
Когда последние вибрации прекратились, что означало благополучный исход нлееров куда-то на поиски добычи, парень поднял голову и, озираясь по сторонам, медленно поднялся.
Вокруг не было видно ничего живого. Здесь Пустошь была ровной, как вода в безветрие. Вода! Гуманоид крепко стиснул зубы, вспомнив о том, что ему так и не удалось поесть. Но еще больше его мучила жажда. Раны продолжали болеть, и, кажется, начали снова открываться. По всему было ясно – долго он не протянет. Особенно вдали от поселения.
Однако он был настоящим гуманоидом, да! Отчаянным и любопытным разумным существом! Жизнелюбия ему, как и всем многочисленным представителям его расы, разбросанной по всей планете, было не занимать.
Он посмотрел вверх, туда, где красное чудовище уже начало поворачивать свой ход вспять и теперь вставало над измученной землей, а с другой стороны уже начало светлеть и ожидался подъем еще одного каждодневного мучителя. Подросток вздрогнул от внезапно повеявшего издалека ветра и обратился с короткой внутренней мольбой к обоим небесным богам, поблагодарив их за успешно прожитый день и попросив о даре прожить хотя бы еще один.
Вдруг что-то будто щелкнуло у него внутри. Он вспомнил о том, что скоро должен будет пройти обряд становления, ведь уже минуло положенное время, и молодой охотник вступил в возраст мужества. Скоро, очень скоро к его слову будут прислушиваться наравне со словами взрослых. Он сможет завести себе подругу жизни, как тот танцевавший здесь до этого нлеер.