- Так значит, меня зовут Дэрст. – Подросток до сих пор иногда разговаривал сам с собой, хотя ему было уже больше семи стандартных циклов от роду. – Доблесть.
Он будто попробовал на вкус свое имя, как пробуют в здешних краях воду, чтобы узнать, не порченая ли она, или как змея пробует языком воздух, пытаясь почуять свою жертву. Имя нравилось, его хотелось произносить вновь и вновь, но парень пока сомневался в том, что он его достоин. Да, он смог убить главную самку и в одиночку отбиться от стаи кхарров, что для мальчишки его возраста уже было подвигом, но слова колдуна о том, что эта кхарра была его самым слабым противником, до сих пор били в уши. Он ведь испугался тогда. Сильно испугался. Так же, как в один из дней своего далекого детства, когда еще не прибыл на эту планету, где в избытке не было ничего, кроме камней и полуденного зноя.
Дэрст родился не здесь, а в огромном мегалополисе какой-то благословенной земли, где не было недостатка в еде и питье, а разумные существа имели множество облегчающих жизнь хитроумных механизмов, многие из которых он уже не помнил. Помнил только, что среди них были такие устройства, которые могли показывать, что происходит на расстоянии, даже если и это была другая планета. Существовали также летательные аппараты всех форм и размеров, которые могли управляться как разумными существами, так и без них; было также много существ, созданных разумом и выполняющих за него самую тяжелую работу. И, наконец, там были огромные механизмы, на которых люди и нелюди бороздили пространство между звездами. Именно на одном из них пять циклов назад Дэрст и переселился в эту Пустошь вместе с матерью и сестрами.
Ему никогда не забыть тот день, когда все в его жизни впервые нарушилось. Тогда он, еще маленький мальчик, застал свою мать рыдающей. Несмотря на юный возраст, он догадался спросить ее, что произошло. Поначалу она не хотела говорить, но после нескольких попыток поведала о том, что отец ушел из семьи к другой женщине. Тогда Дэрст еще не мог полностью понять значения этих слов, но одно он понял точно – отца он больше не увидит.
Матери, которая не работала, потому что ухаживала за тремя малолетними детьми (кроме Дэрста, у нее были еще две девочки-близняшки, младше его на полцикла), было не по силам одной содержать жилье в мегаполисе. Здесь она не могла зарабатывать даже себе на жизнь, поэтому решила вернуться на родину вместе с детьми, где надеялась заниматься единственным делом, в котором она понимала – огородничеством.
Так Дэрст оказался в одном из поселений, находящихся на краю Великой Пустоши – огромной каменистой пустыни, занимавшей большую часть суши. Из рассказов бывалых людей поселения паренек знал и о том, что где-то далеко Пустошь сменяется водами холодного океана, который так огромен, что мог бы множество раз затопить эту и другие пустыни континента.
В Пустоши, как и везде на континенте, были небольшие островки жизни – хорошо обеспеченные влагой места, где росли простые растения, корнями которых кормились стада гилохий. Кое-где вода выходила на поверхность, образуя озерца, где тут же поселялись нистоки – самые большие хищники Пустоши. Поэтому, завидев впереди такой участок, Дэрст спешил его обойти, зная наверняка, что тот кишит враждебной ему жизнью.
Он осторожно шел, то взбираясь на холмы, то обходя их. Больше оазисов ему не встречалось. Снова взобравшись на довольно высокий холм и вглядевшись в темно-фиолетовую даль, чтобы понять, куда ему дальше идти, Дэрст, наконец, разглядел первые огороды своего поселения. Он узнал их по высоким шестам, на концах которых висели болтавшиеся на ветру шкурки ящериц. Он узнал их, и на губах его заиграла улыбка. Он все же вернулся!
Правда, надо было еще пройти почти полдня для того, чтобы дойти до дома, которой находился на самом краю поселения, но что такое этот переход по сравнению с тем, через что он прошел и с чем встретился! Несмотря на все тяготы пути и немилосердное отношение к нему обоих небесных светил он достиг своей цели – повзрослел, возмужал и даже убил кхарру!
Дэрст в хорошем настроении спустился с холма, не забыв при этом осмотреться. По идее, чем ближе он подходил к оазису, в котором расположилось поселение, тем больше должно было бы ему попадаться живности. Но, как бы это было ни странно, ни группок небольших диких гилохий, ни молодых одиноких кхарр, ни даже более-менее крупных ящериц не попадалось ему на пути.