Дэрст подошел почти вплотную к высоким молодым чужакам в синем. Нож он не демонстрировал и не прятал.
- Ты кто вообще такой? – нагло поинтересовался у него парень, заметивший его первым.
Вместо ответа Дэрст, размахнувшись, метнул в него нож, пытаясь попасть в сердце, но не рассчитал и угодил в плечо. Дерзкий чужак резко осел на землю и зашелся в беззвучном крике. Соратники пострадавшего тут же накинулись на Дэрста, пытавшегося бежать и задержали его, несмотря на яростную борьбу с его стороны. Наконец, троим гуманоидам удалось скрутить непокорного подростка, предварительно хорошенько отколотив – только получив по паре сильных ударов по всем жизненно важным органам, Дэрст прекратил сопротивление и обмяк.
Самый старший из нападавших с силой швырнул его наземь, и, наступив тяжелым форменным ботинком на хребет, громко произнес:
- Напоминаю вам, что Федеративная Коммуна восстановила свою власть над Эрноптэсом и его поселениями! Все, кто сопротивлялся и продолжает сопротивляться власти Коммуны, будут уничтожены, как деструктивные общественные элементы! – Голос у чужака был сильным и отдавался во всех повреждениях тела Дэрста. – Но мы не изверги – мы не убиваем тех, кто не достиг 8 галактических циклов или совершеннолетия! Коммуна определяет наказание, которое дает возможность каждому осознать и искупить свою вину и влиться в общество уже как полноценный член, подчиненный его интересам! Как я уже сказал, все оказавшие сопротивление и не сложившие оружие с согласием жить в коммуне, будут казнены. Остальные должны будут незамедлительно приступить к мероприятиям по преобразованию поселения Гдо в коммуну! Все достигшие совершеннолетия мужчины обязаны стать ведхтами – носителями знания об истинной справедливости – и принять Кольцо Связи! Итак, приговор выносится…
Последние слова Дэрст уже не слышал, так как потерял сознание от боли и упадка сил.
***
Дэрст очнулся уже прикованным и растянутым на камнях в центре той самой площади, где он вступил в схватку с коммунарами. Если это место раньше считалось священным, то теперь оно стало местом позорной казни отступников от нового порядка.
Первое, что обеспокоило подростка, был сильный трупный запах рядом. С трудом повернув голову, человек разглядел несколько растянутых рядом тел, многие из которых он опознал – это были не самые плохие мужчины поселения. С трудом, но припомнив последние слова одного из захватчиков, Дэрст понял, что среди них наверняка жив лишь он. Но все же он был не один.
- Дэ?! – позвал его мягкий девичий голос где-то рядом, и вскоре его губ коснулась кулька с мутной водой, которую он тут же жадно выпил. Теперь парень смог разглядеть доброе круглое лицо своей сестры Влэранны, которая, как и ее сестра-близнец Виана, лишь недавно прошла инициацию и получила имя.
- Меня теперь зовут Дэрст, - поправил он ее едва слышно. – Уходи, Влэ! Если тебя здесь увидят, то убьют или чего хуже! Иди к сестре и матери. Мое дыхание скоро поднимется к солнцам, ты не поможешь. Иди!
Девушка еще раз глубоко и печально посмотрела на брата, и, понимающе кивнув, опрометью кинулась прочь. Через некоторое время к Дэрсту подошло несколько человек в синем с красными полосками на рукавах. Они долго о чем-то разговаривали, а потом, увидев, что за ними наблюдают, сильно ударили в живот и грудь.
Такие избиения, то незначительные, то сильные стали повторяться каждый день. Однако и сестра, несмотря на просьбы и угрозы, продолжала также появляться каждый день с едой и водой. В один из дней, правда, она не пришла. Не пришла и на следующий. Дэрст не знал, что с ней.
Однако, что бы ни случилось, его точно ждала в лучшем случае смерть от жажды и полученных увечий. Но Дэрст знал, что, скорее всего, он умрет не от них, а от теплового удара и ожогов, полученных от немилосердно жгущих солнц. Такая смерть была для него неудивительна – это был самый распространенный конец жизни для всех существ в Великой Пустоши.
Так как у Дэрста уже не оставалось ни сил, ни средств для борьбы со смертью, то он просто принял ее, уже не удивившись отсутствию своего постоянного страха и обостренного инстинкта выживания. Все время пребывания на этой земле парень только и делал, что бегал от неизбежного конца своей жалкой короткой жизни, но теперь у него больше не было и такой возможности.