Когда Аня вышла в коридор, колени дрожали.
А губы… всё ещё помнили, как это — быть не на грани. А по ту сторону.
По ту сторону контроля
Когда дверь за ней закрылась, Артём долго не двигался. Просто стоял, опершись руками о край её стола, наклонившись вперёд, будто что-то высчитывал. Но не цифры. Себя.
Глухо стучал дождь по окну.
Сердце билось неровно. Он чувствовал это — в висках, в горле, в кончиках пальцев, будто вены наполнились чем-то горячим.
Чёрт.
Он провёл ладонью по лицу. Резко. Злится — на себя. На неё. На то, что вообще подошёл.
Он никогда не позволял себе переходить границы. Ни с подчинёнными, ни с кем-то, кто слабее в контексте. Но она… она не выглядела слабой. Ни в ту ночь, когда двигалась на сцене, как женщина, знающая свою силу, ни за этим столом — где превращалась в сосредоточенного, холодного профессионала.
Он видел, как она работала — быстро, точно, молча. Она почти не допускала ошибок. Не строила глазки. Не искала внимания. Наоборот — как будто делала всё, чтобы остаться невидимой.
И именно это бесило сильнее всего.
Почему она прячется? Почему будто исчезает, едва он входит в комнату?
Он ловил эти взгляды — короткие, обожжённые. Она старалась гасить их, но он видел.
И всё равно держалась холодно. Не приглашала. Не отталкивала. Просто была — будто не для него.
И вот теперь — он нарушил всё.
Нахрена ты это сделал, Артём?
Он стиснул челюсть.
Но правда была в том, что не сдержался не в порыве страсти.
А потому что больше не мог наблюдать, чувствовать её рядом — и ничего не делать.
Он видел, как она сжалась, когда он подошёл. Как не отстранилась.
Он чувствовал, как она дрожала — не от страха, нет. От чего-то другого. Ответного. И в этом было что-то дикое. Пронзительное. Как будто на миг он не взял — а встретил.
И это пугало куда больше.
Он выпрямился, прошёлся по кабинету.
Привычное напряжение не уходило. Раньше подобное снималось спортзалом или переговорами. Но сейчас… Никакая встреча это не закроет.
Надо отстраниться. Стереть. Дать задний ход.
Он знал, как это делается.
Он умеет уходить. Он умеет забывать.
Но впервые — не хочет.
Пальцы привычно потянулись к сигаре в ящике. Он не курил несколько лет.
Секунду держал её, потом бросил обратно.
Он знал, что снова увидит её в понедельник.
В том же сдержанном наряде. С собранными волосами. Со взглядом, будто между ними ничего не было.
Но теперь — было.
И он это помнил.
А значит, назад дороги не будет.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов