Марина пришла, как всегда, налегке и с ветром в волосах. Без макияжа, с огромным кофе в руках и улыбкой, от которой официант едва не споткнулся об стул.
— Анна Сергеевна! — театрально воскликнула она, садясь напротив. — Как поживает звезда вечера?
— Лучше, чем заслуживает, — усмехнулась Аня. — Ты уже час не называла меня так.
— Просто я теперь должна перед тобой выслуживаться. Нам же, простым смертным, не снилось быть бухгалтером на Олимпе.
Они засмеялись.
— Ну правда, — продолжила Марина, отпивая кофе. — Ты тогда, на том вечере… я видела запись камеры сцены. Когда ты вышла, я сначала подумала: «О, сейчас будет скромный, но добротный номер. ». А потом — бам. И вся площадка притихла. Ты вообще слышала, как все выдохнули, когда ты поднялась в шпагат?
— Я старалась не слышать ничего. И не видеть. И вообще быть где-нибудь в Токио, а не в баре возле склада.
— Аня, ты была идеальна. У тебя была такая осанка, такое выражение лица… как будто ты не танцевала, а говорила что-то важное. Все потом про тебя шептались — кто это, откуда. Один даже спросил, где тебя найти, «у тебя, вроде, контакт есть».
Аня скривилась.
— Хорошо, что не сказал, где танцует.
— Я ему соврала, что ты замужем и живёшь в Нижневартовске. Надеюсь, ты не против?
— Очень ценю.
Они хором рассмеялись. Потом настала лёгкая тишина, как часто бывает между близкими людьми, когда всё сказано — и всё равно хочется быть рядом.
Марина поворошила ложкой пенку в своём латте.
— Слушай… А ты не хочешь выступать ещё? Ну просто иногда. Это ведь явно не просто хобби.
— Нет. Не сейчас, — тихо сказала Аня. — Это… как будто я могу там быть кем угодно. Но в обычной жизни — я мама. И я бухгалтер. И мне как-то надо держать между этим равновесие. Танец — он всё размывает. Там нет границ. А у меня они есть.
Марина кивнула.
— Понимаю. Но если что — знай, что сцена скучает по тебе.
— Сцена пусть соскучится чуть подольше. У меня сейчас другая сцена. В Excel.
Обе снова рассмеялись.
— А как у тебя на работе вообще? — спросила Марина, дожёвывая тарт. — Прям как в кино, что ли?
— Почти. Только без глянца. Коллектив нормальный, без сплетен. Сложно, но интересно.
— А начальство?
— Начальство... не мешает. Порой наблюдает. Иногда помогает. Молча.
— Так. Это уже звучит как сюжет романа.
Аня подняла брови.
— Это звучит как человек, который предпочитает, чтобы дела делали сами себя. И чтобы цифры не лгали.
— То есть холодный гений?
— Скорее, уставший реалист.
Марина подперла щеку рукой.
— Ты совсем изменилась, Ань. Стала как будто… собраннее. Цельнее. Но при этом — мягче. Ты раньше всё время как будто себя кусала изнутри. А сейчас — просто смотришь и дышишь.
— Спасибо, — прошептала Аня. — Иногда мне кажется, что я только учусь жить. И у меня, как у ребёнка, только начинается «настоящее».
— Тогда ты должна выйти на сцену. Хотя бы однажды. Чтобы настоящая ты тоже могла дышать.
Аня улыбнулась, но не ответила. Внутри у неё что-то дрогнуло — воспоминанием о свету, который лился с потолка сцены, и ощущением, как воздух под ладонями расступался, будто давал ей летать.
Но пока она держала этот свет внутри.
Просто в тепле кафе, где две подруги снова могли быть собой — взрослыми девочками, уставшими женщинами, смелыми и нежными. Каждая — по-своему на грани.
Сухие цифры
Утро начиналось с громоздких цифр и ещё более громоздких амбиций: через две недели «Градис» подписывал контракт с иностранным инвестиционным фондом — самый крупный за последние три года. Для сделки требовался безупречный пакет финансовых документов: аудит, сводная отчётность по подрядчикам, детализированные прогнозы cash-flow. И всё это на английском, с примечаниями по МСФО.
Артём не доверял подрядным консалтинговым фирмам, поэтому решил собрать команду внутри: главный юрист, два финансовых аналитика и «та самая невидимка». Он так мысленно называл её, хотя фамилию теперь помнил хорошо — Ковалева.
Он стоял у стеклянной стены переговорки, когда сотрудники начали подтягиваться: юрист Захаров, аналитик Марина с ноутбуком, тихий стажёр-экономист Паша. Последней вошла Ковалева — строгая тёмно-синяя блузка, волосы в гладкой косе, тонкие золотые серёжки. Скромная деталь, которая на других казалась бы безличной, но на ней выглядела почти дерзко.
— Доброе утро, — сказала она, раскладывая на столе две папки: «Отчёты по подрядчикам» и «Риски/резервы». Ни одного лишнего листа.
Артём кивнул:
— Начнём.
Первые сорок минут ушли на юридический блок: Захаров привычно увлёкся деталями подписания контракта, а Марина спорила по формату формул дисконтирования доходов. Ковалева почти не говорила, только делала пометки. Артём ловил себя на том, что время от времени проверяет — не устала ли она, не смотрит ли в телефон. Нет, она слушала внимательно, но словно со стороны.