Он слушал молча, сведя пальцы в замок. Пока один из замов, избегая взгляда, начал оправдываться:
— Мы… мы начали считать, конечно, но с прогнозами по налогам сложно, база не полная… модель ещё сырая, не уверены…
Артём бросил взгляд на лист — цифры прыгали, как раненые. Пробелы, натяжки, вода.
Он отодвинул бумаги и устало сказал:
— Нам не нужны оправдания. Нам нужна живая модель. Стратегия, построенная на цифрах, не на страхе. Кто готов?
Молчание.
Он уже почти бросил взгляд обратно на монитор, когда вдруг сказал:
— Ковалева. Вы свободны?
Несколько пар глаз тут же метнулись к Ане. Она чуть вздрогнула — не от страха, скорее от неожиданности. В глубине души она не ожидала, что её имя прозвучит вслух в такой момент.
— Да, — ответила, стараясь держать ровный голос. Внутри чуть дернуло — а если не справится? Но она не дала этому проявиться. Только тихо выдохнула и сжала ручку в пальцах.
— Вам передадут материалы. Юристы, налоговый. Срок — три дня. В четверг — защита на совете.
Он произнёс это не как приказ, а как вызов.
Аня кивнула, как будто уже знала, что ответит именно так.
Она вышла из зала, собранная, но внутри всё ещё стучало. Не страх — скорее волнение, напряжённая мобилизация. Как перед экзаменом или сценой. Ты всё умеешь. Просто вспомни, кто ты.
Утро следующего дня. Ковалева была на месте рано, с кофе в термокружке и горой бумаг под мышкой. Первое, что она сделала — сняла тугую резинку с волос. Почему-то лучше думалось с распущенными. Быстрее шёл анализ. Она знала о себе эти странные детали и не пыталась их подавить. Как и привычку есть орешки, когда особенно сложный файл.
Коллеги недоумевали: Зачем ей это? Она ведь тихая, только пришла, даже с нами кофе не пьёт толком.
Она штудировала договоры, писала на стикерах формулы, чертила на листах схемы. Когда одна формула не сходилась, она несколько минут сидела с закрытыми глазами — в полной тишине, пока кто-то за дверью не подумал, что она уснула.
Но она считала в уме. И потом — да, снова нашла ошибку.
Артём изредка проходил мимо. Не специально. Просто маршрут от лифта к кабинету проходил мимо бухгалтерии. Или почти мимо.
Он отмечал в ней что-то неожиданное.
Как она заправляет волосы за ухо, когда сосредоточена.
Как чиркает по столу ногтем, когда не согласна с чьим-то мнением, но молчит.
Как внимательно слушает и почти никогда не говорит лишнего.
Иногда она поднимала глаза и, встречая его взгляд, чуть смущалась. Совсем немного. Тонкая искра в глазах, мгновение, и — снова в работу.
Он не подавал виду. Только однажды, заметив, что она осталась в офисе после девяти, тихо оставил у двери пачку миндального печенья. Без записки. Просто… как жест.
Утром она нашла пакет, улыбнулась — почти как девочка. И спросила у коллег:
— Кто из вас — сладкий провокатор?
Никто не признался. Но Артём за своим стеклом видел эту улыбку. И почему-то именно в тот момент понял: она не просто хороша в деле.
Она умеет быть живой, даже в этом строгом, цифрованном мире.
10. Остро, как стекло
Презентация прошла. Цифры сошлись. Модель, которую представила Ковалева, была не просто точной — она была гибкой, глубокой, с возможностями прогноза и антикризисной адаптации.
После совета Аня, наконец, позволила себе расслабиться. На пару часов. До звонка из юридического отдела.
— Анна Сергеевна, здравствуйте. Простите, но есть проблема. Вы внесли изменения в блок, который утверждён нами как финальный. У нас этого не согласовано.
— Я внесла изменения, потому что в вашей версии была неточность, — спокойно ответила Аня. — Изменился базовый коэффициент, и вся ветка шла с искажением. Я просила отправить свежие данные ещё вчера, но ответа не было.
— Вы самовольно переписали наш сегмент, — голос стал холоднее. — Это нарушение.
Аня замолчала. Почувствовала, как внутри поднимается знакомое напряжение — то, которое заставляет сжать пальцы в кулак под столом.
Тебя обвиняют. Не за дело. Спокойно.
— Я внесла корректировку, чтобы не было позора на защите. Если хотите, отправьте жалобу Артёму Витальевичу, — сказала она чуть суше, чем планировала. — Мне есть что объяснить.
Через полчаса её вызвали к нему.
Он сидел за столом, чуть откинувшись назад, смотрел в папку с итоговыми материалами. Когда она вошла, не поднял глаз сразу. Только сказал: