– На этой неделе на шоколад большой спрос. – Он подмигнул, словно София что-то выиграла.
На самом деле она проиграла.
Она заварила себе ройбуш со вкусом карамели, поставила чайник и чашку на поднос, положила рядом шоколад и уже собиралась нести это все в свою комнату, как в дверь позвонили.
Наверное, Мориц опять поленился вытащить ключи из кармана. С подносом в руке она подошла к двери и нажала на ручку локтем.
Но за дверью стоял не Мориц. Это был Феликс. У Софии сердце в пятки ушло. Чайник чуть не упал с подноса, девочка успела подхватить его в последний момент.
– Морица нет дома, – пропищала она.
Со вчерашнего дня София непрерывно думала о Феликсе – если не считать мыслей об этом дурацком письме. И теперь ей не пришло в голову ничего лучше, чем «Морица нет дома».
– Правда? А ты ждешь гостей?
– Я? Гостей?
Ее лицо горело, наверное, она совсем раскраснелась. Впрочем, скорее всего, Феликс думает, что это ее естественный цвет лица, с другим он ее не видел.
– Ну, у тебя тут чай. – Феликс кивнул на поднос.
– А, это. Чай для меня.
«И шоколад тоже, – подумала София. – Целая плитка, поэтому я такая толстая».
– Ну ладно. – Феликс пожал плечами и повернулся, собираясь уходить.
– Подожди! – Голос Софии захлебывался от волнения. – Что мне ему передать?
– Кому?
– Морицу.
– Ничего. Я не к нему приходил.
Девочка сглотнула.
– А-а.
О господи, да она сегодня – сама сообразительность.
– Ну, я подумал, загляну-ка я к тебе, вдруг у тебя найдется для меня чашечка чая и шоколадка.
– И нашлись, смотри, какое совпадение. – София показала ему поднос.
Чашка тихо позвякивала – ее бок касался чайника, а у Софии дрожали руки.
– Зайдешь?
– Ну, если ты меня не пригласишь, я и на лестничной клетке могу чай выпить.
София рассмеялась.
– Пойдем в мою комнату. В порядке исключения.
И вот он уже сидит за ее столом и пьет чай. Будто всегда так и было. И делает вид, что ему это нравится. Жаль, что София уже лет семь-восемь не убирала в комнате. На полу валялась грязная одежда, мусорное ведро переполнилось, а письменный стол ломился от груза немытых чашек, книг, тетрадей, тарелок, коробок из-под печенья и всяческих объедков.
– Шоколадку? – София протянула ему открытую упаковку, как можно незаметнее запихивая грязные трусики под кровать.
– Ух ты, марципановая, моя любимая!
– Правда? Еще одно совпадение. Я тоже такой шоколад люблю.
Феликс ухмыльнулся. Может быть, он просто насмехается над ней?
– Ну что, были тогда неприятности?
– Почему?
– Ну, потому что ты опоздала на урок.
– Не-а. В смысле, ничего серьезного.
– Я слышал, твой брат провалился на устном экзамене.
– Он тебе рассказал?
София задумалась, о чем же разговаривают Мориц с Феликсом? Рассказал ли Феликс ему о том, что пригласил его сестру на кофе? И что Мориц ответил на это? «Сочувствую, мог бы провести время и получше». Да, наверняка.
– Конечно. Мы с ним вчера по телефону говорили. Вот незадача, да? Надеюсь, оценка не испортит ему аттестат и он все-таки пройдет на медицинский.
– Я тоже надеюсь. Мориц станет отличным врачом.
Она лгала. В глубине души София была уверена, что Мориц, сильный, всегда и во всем добивавшийся успеха, просто не сможет иметь дело со слабыми, больными, испуганными пациентами.
Феликс кивнул.
– Может, это не так уж и плохо, – задумчиво сказал он.
– В смысле?
– Ну, может, эта неудача заставит его задуматься о будущем. О том, действительно ли он хочет стать врачом.
– С чего бы это? Конечно, он хочет стать врачом. Он об этом с детского садика мечтает. Стать врачом, как наш отец.
– Ну, если он так уверен в выборе будущей профессии, то проваленный экзамен его не остановит.
София пожала плечами. Она не хотела говорить о своем брате. Она хотела больше узнать о Феликсе. Чем он занимается, о чем думает, почему пришел к ней в гости. В основном – почему пришел к ней в гости.
– А ты почему сегодня заглянул? – не сдержалась она.
Но Феликс ее не слушал. Он вертел в руках чашку – ах, какие у него тонкие длинные пальцы! – и смотрел на фотографии, висевшие у Софии над кроватью. Старые фотографии, где София была запечатлена еще ребенком: вот она стоит на трамплине в бассейне, вот бежит по полянке рядом с папой и тянет на веревочке ярко-желтого воздушного змея. Ей тогда было лет восемь-десять. И она совсем не была толстой.
София отломила себе еще кусочек шоколада и подвинула плитку ближе к Феликсу. Однако он этого не заметил. Феликс молчал, и София тоже. Но в этом молчании не было неловкости. Казалось, что они знакомы уже много лет и доверяют друг другу. Хорошее молчание.