Юлия переминалась с ноги на ногу. Какая-то пожилая женщина прошла мимо, ведя на поводке собаку, и подозрительно посмотрела на девушку. А может, Юлии просто показалось.
«Сначала пойду к Нине, – подумала Юлия. – Оставлю у нее вещи, а там посмотрим. Но это глупо. От того, что я откладываю это на потом, легче не станет». Тем не менее с места она так и не сдвинулась.
У нее зазвонил телефон.
– Алло? – Юлия ожидала звонка от Кристиана, но это оказалась мама.
– Ты себе не представляешь, кто мне только что позвонил, – выдохнула Марианна.
– Мой отец? – не сдержалась Юлия.
– Полиция. Твой отец пропал без вести. На выходных мы с тобой говорили о нем, и тут такое… Вот это совпадение, да?
– И они позвонили тебе? Они думают, что ты его прячешь?
– Понятия не имею, что они думают. Мне показалось, они считают, что совершено какое-то преступление. И с тобой они тоже хотели поговорить.
– Со мной? Почему? Я его даже не знаю.
– Это ты сама скажешь тому комиссару. Я дам тебе его номер телефона. У тебя есть где записать?
– Диктуй.
Пока Марианна диктовала номер, Юлия не сводила глаз с окон дома на противоположной стороне улицы. Ей показалось, что за занавеской кто-то стоит. И смотрит на нее.
– Записала?
– Да, – сказала Юлия, которая даже не собиралась сохранять у себя этот номер.
– А ты где сейчас? В бутике?
– Да. И мне нужно работать.
Девушка повесила трубку и попыталась осознать случившееся. Теперь она была уверена, что эти эсэмэски и разгром квартиры связаны с ее отцом.
Ей вспомнились занятия по труду, на которые она ходила в школе. Однажды ей дали нитки, из которых нужно было сплести коврик с каким-нибудь изображением. Но чем больше Юлия старалась, тем сильнее запутывались нити.
В окне напротив отразилось полуденное солнце. Дом будто подмигнул ей.
Встряхнувшись, Юлия перешла дорогу, нашла имя своего отца у кнопки домофона и позвонила.
Дверь сразу же открылась. Как будто ее ждали.
Девочка, открывшая ей дверь, была чуть моложе Юлии. Высокая, толстенькая. Каштановые волосы вились мелким бесом. Милое личико. Потрясающие губы.
– Привет. Я Юлия. Вчера мы говорили по телефону.
– Я София, – сказала девочка. – Я его дочь. Как и ты.
Юлия попыталась разглядеть в девочке знакомые черты. Какое-то сходство с собой. Но ничего не обнаружила.
София была полненькой, Юлия – худощавой. У Софии – темные курчавые волосы, у Юлии – светлые и прямые. У Софии – красивое лицо, зато Юлия выглядела лучше.
– Мой отец пропал, – сказала София.
«Наш отец», – подумала Юлия.
– Я знаю, – ответила она. – Полиция звонила моей матери.
– Комиссар Беккер как раз у нас. Я тебя к нему отведу. Пойдем?
София повернулась и повела Юлию по длинному коридору. Она ходила босиком, и ее ноги шлепали по паркету. А туфельки Юлии – на высоком каблуке – громко цокали. Звучало это ужасно.
Гостиная оказалась большой и светлой. Лепка на потолке, у стены – пианино, в другой стене – камин. Над диваном – огромная картина в абстрактном стиле, перед ним – ярко-красный мягкий ковер.
«Безвкусица, – подумала Юлия. – Зато выглядит роскошно». Вот, значит, в каких условиях росли София и ее брат, пока Юлия в Гамбурге пыталась справиться с бардаком в квартире Марианны.
– Это комиссар Беккер, – сказала София.
Закончив разговор с двумя полицейскими в форме, к девушкам подошел низенький лысый мужчина.
– Меня зовут Юлия Клаузен. Я из Гамбурга.
– Четвертый ребенок, значит. Быстро же вы сюда добрались.
– Четвертый?
– У вашего отца есть еще сын от первого брака, – объяснил Беккер. – О котором ваш другой брат и сестра ничего не знали до последних событий.
– Ну и ну!
– Вам уже известно, что вашего отца похитили?
– Мать мне об этом рассказала.
– Пойдемте. Вся семья собралась на кухне. Вы, наверное, хотите с ними познакомиться.
Филипп отхлебнул кофе, разглядывая высокую блондинку, которую комиссар привел на кухню. Юлия из Гамбурга. Его вторая сестра. Позавчера он был совсем один в этом мире. Не считая Вивиан, конечно. А теперь у него вдруг появилась семья. Брат и две сестры. И мачеха.
Правда, мачеха не произвела на него особого впечатления. Госпожа Ротэ оказалась бледной, непрерывно трясущейся женщиной. По крайней мере, именно такой он ее увидел в первый раз.
– Здравствуй, Филипп. Наконец-то мы познакомились.
Как будто она давно ждала этого момента.
Но потом госпожа Ротэ попросила прощения и ушла в свою комнату:
– Я плохо себя чувствую, мне нужно прилечь.
Филипп прекрасно ее понимал. Ему тоже хотелось убраться отсюда. Навсегда. Этот Мориц, его брат, сразу ему не понравился. Мажор, золотой мальчик, в которого влюблены все подряд. Таких типов Филипп еще в школе ненавидел. «Ты просто завидуешь!» – сказала бы Жасмин.