— Ну так что же?
— Ничего. Руки-то не было, пустой рукав. Господи Иисусе Христе, подумал я, совсем калека! Наверное у него есть пробковая рука, да снял он ее пока. А все-таки, думаю себе, чудно что-то. Ну как, черт возьми, мог рукав держаться открытым и подниматься, коли в нем ничего не было? А в нем ничего не было, это я вам верно говорю. Пустой до самого сгиба. Я видел его внутри до самого локтя, и в маленькую дырочку на материи проходил свет. «Господи Боже мой!» — воскликнул я. Он вдруг остановился и выпучил свои огромные буркалы сначала на меня, потом на рукав.
— Ну?
— Ну и ничего. Ни слова не сказал, только поглядел и поскорее сунул опят рукав в карман. «Так вот, я говорил, что рецепт-то сгорел, не так ли?» — он вопросительно кашлянул. «Каким образом, чорт возьми, можете вы двигать пустым рукавом?» — спросил я. «Пустым рукавом?» — «Да, пустым рукавом». — «Так это, по-вашему, пустой рукав? Вы видели, что он пустой?» Он вдруг встал и отошел от меня. Я тоже встал. Он сделал ко мне шага три, очень медленно, остановился перед моим носом и засопел сердито. Я не сробел, хот этот забинтованный его набалдашник и наглазники, тихонько на меня надвигавшиеся, могли бы хоть на кого нагнать тоску. «Вы говорите, что это пустой рукав?» — «Конечно». Он все глазел на меня и молчал. Потом тихонько вынул рукав из кармана и протянул его ко мне, как будто хотел показать еще раз. И делал он это все медленно, премедленно. Я взглянул. Казалось прошла целая вечность. «Ну, что ж, — сказал я, наконец, прочищая горло, — пустой и есть». Что-нибудь нужно было сказать. Мне начинало становиться жутко… Я видел весь рукав внутри, во всю его длину. Он протягивал его ко мне тихо, тихо, — вот так, — пока обшлаг не очутился всего вершков на шесть от моего лица. Чудная это штука видеть, как лезет на тебя таким манером пустой рукав! И тут…
— Ну?
— Что-то такое, по ощущению, точь-в-точь большой и указательный палец, — ущипнуло меня за нос.
Бонтинг захохотал.
— Да ведь там не было ничего! — возопил Косс, почти до крика возвышая голос на «ничего». — Хорошо вам смеяться, а я, по правде сказать, так был поражен, что изо всей мочи хватил его по обшлагу, да и давай Бог ноги!
Косс замолчал. В искренности его ужаса не было никакого сомнения. Он беспомощно отвернулся и выпил второй стакан плохенького хереса милейшаго священника.
— Когда я хватил его по обшлагу, ощущение было точь-в-точь такое, будто я ударял по руке. А руки-то ведь не было! Ни тени никакой руки!
Мистер Бонтинг задумался и подозрительно взглянул на Косса.
— История очень замечательная, — сказал он с глубокомысленным и сериозным видом и продолжал внушительно и проникновенно: — История, действительно, в высшей степени любопытная!
V
Кража в церковном доме
Обстоятельства кражи в церковном доме известны нам главным образом через священника и его жену. Произошла эта кража перед рассветом, в Духов день, знаменуемый обыкновенно в Айпинге клубным праздником. Мистресс Бонтинг, как видно из ее рассказов, внезапно проснулась в предрассветной тишине: ей совершенно ясно показалось, что дверь в спальню отворилась и затворилась. Сначала она не разбудила мужа, а села на постели и прислушалась. До нее явственно донеслось шлепанье босых ног из соседней комнаты, уборной, по коридору к лестнице. Убедившись в этом, она осторожно разбудила преподобного мистера Бонтинга. Не зажигая свечи, он надел свои очки, ее капот и свои купальные туфли, вышел на площадку и стал прислушиваться. Он явно услышал какую-то возню у конторки в кабинете и вслед затем отчаянное чиханье.
Вернувшись в спальню, мистер Бонтинг вооружился самым заметным для глаз оружием — кочергою и на цыпочках сошел с лестницы. Мистресс Бонтинг вышла на площадку. Было около четырех часов, и ночь уже на исходе. В зале чуть брезжился свет, но дверь в кабинет зияла непроницаемой чернотой. А все было тихо, только чуть-чуть поскрипывали ступеньки под ногами мистера Бонтинга, да кто-то тихонько возился в кабинете. Потом что-то щелкнуло, отворился ящик, и зашуршала бумага. Послышалось ругательство, чиркнула спичка и кабинет озарился желтым светом. Мистресс Бонтинг был теперь уже в зале, и в щелку двери ему видна была конторка, отворенный ящик и горящая свеча на конторке. Но вора ему не было видно. И вот мистер Бонтинг стал среди залы, не зная, что ж теперь делать, а мистресс Бонтинг с бледным и сосредоточенным лицом тихонько кралась к нему. Одно обстоятельство поддерживало мистера Бонтинга — убеждение, что вор непременно из его прихода.