Это ловушка.
Если я отвечу: «Да, конечно, я натягиваю резинки только на возбужденные члены», — папочка заведет длинную поучительную речь о нравственности. Если скажу: «нет», тогда буду вынуждена все Рождество напяливать презервативы на купленные мамой бананы.
Папа говорит:
— Мама права. Кроме СПИДа на свете существует несчетное количество других мерзостей. Например, вирус простого герпеса второго типа. При этом заболевании на гениталиях появляются болезненные пузырьки.
Он смотрит на маму.
— Боль ужасная, — произносит она.
— Боль ужасная, — повторяет папа. — Другие симптомы — повышение температуры, выделения из вагины, болезненное мочеиспускание.
Он опять смотрит на маму.
Перри Комо поет:
«К городу приближается Санта-Клаус».
Под следующей коробкой презервативов лежит еще одна коробка презервативов. Черт побери, думаю я. Наверное, предки хотят, чтобы я не испытывала нужды в резинках до самого климакса.
В этот момент больше всего на свете мне хочется, чтобы был жив мой брат. Тогда я собственноручно придушила бы его за то, что он испортил мне Рождество.
Перри Комо поет:
«На крыше дома…»
Мама говорит:
— Не менее страшен гепатит Б. — Она смотрит на папу. — А еще…
— Хламидия, — подсказывает он. — И, конечно, лимфогранулема.
— Верно, — подтверждает мама. — Ужасны также слизисто-гнойный цервицит и негонорейный уретрит.
Папа глядит на маму и добавляет:
— Но эти заболевания возникают обычно как аллергическая реакция на латексный презерватив или спермицид.
Мама отпивает немного кофе и некоторое время смотрит на собственные руки, в которых чашка. Потом поворачивается ко мне.
Я сижу на прежнем месте.
— Мы с папой хотим одного, — говорит она, — уберечь тебя от беды, не повторить ту ошибку, в результате которой мы потеряли твоего брата.
Я достаю из сапожка очередную пачку презервативов.
Перри Комо поет:
«В полночь все стало понятно».
На упаковке написано: «…подходят даже для длительного анального сношения…»
Папа говорит:
— Мы забыли упомянуть о венерической гранулеме и о бактериальном вагинозе. — Он поднимает руки и молча пересчитывает что-то, загибая пальцы. Потом проделывает то же самое еще раз. — А еще о контагиозном моллюске.
Некоторые из презервативов белые. Другие — разноцветные. На одной коробочке написано: ребристые. Если в таком в тебя входят, чувствуешь себя, наверное, как хлеб под зубчатым лезвием ножа. На второй упаковке указано: светятся в темноте, на третьей — увеличенного размера.
В каком-то смысле мне даже приятно: по-видимому, мои предки считают, что у мужчин я пользуюсь бешеным успехом.
Перри Комо поет:
«О, приди, о, приди, Эммануэль».
— Мы не хотим тебя запугать, — говорит мне мама, — но ты молода. Думать, что по ночам ты спишь одна, было бы глупо с нашей стороны.
— Кстати, — вставляет папа, — причиной бессонницы могут служить острицы.
— Мы не должны допустить, чтобы ты повторила судьбу брата, — договаривает мама.
Мой брат мертв, тем не менее у него тоже есть сапожок, набитый подарками. И в нем наверняка не презервативы.
Мой брат мертв, но я уверена, что в данную минуту он наблюдает за нами. И заходится от смеха.
— Что касается остриц, — продолжает папа, — ночью их самки перемещаются по толстой кишке к околоанальной области, чтобы отложить там яйца. Если к прямой кишке человека, страдающего энтеробиозом, приложить кусочек клейкой ленты, к нему приклеится острица. Длиной некоторые из них достигают четверти дюйма! Если рассмотреть эту гадость под микроскопом…
Мама морщится:
— Боб, прекрати!
Папа наклоняется ко мне.
— Запомни одно: десять процентов мужчин в нашей стране страдают этим заболеванием, — говорит он вполголоса. — Заразиться им от кого-то из них — пара пустяков.
Почти все, чем наполнен мой сапожок, — презервативы. В коробочках, в пакетиках из фольги — отдельных круглых или прямоугольных, скрепленных в длинные ленты.
Но есть в нем и два других подарка: свисток, чтобы позвать кого-нибудь на помощь в случае столкновения с насильником, и банка спрея, мейс. Я чувствую себя так, будто вокруг меня сосредоточилось все самое жуткое. И боюсь, что родители преподнесут мне какой-нибудь еще подарочек. Например, фаллоимитатор, с которым я смогу забавляться каждую ночь, не выходя из дома.
Перри Комо поет:
«Обожаю Рождество».
Я смотрю на сапожок Шейна, все еще набитый подарками, и спрашиваю: