— Эй, вы, там! Уймитесь! — Она вновь переводит взгляд на Бренди. — Пусть я проведу несколько лет в тюрьме, но сейчас собственноручно отправлю тебя в ад.
Слышится щелчок взводимого курка.
Огонь ползет вниз по стенам холла.
— О боже! Да, да! Господи, как мне хорошо! — вопит Эллис. — Я кончаю!
Бренди перестает смеяться. Она, величественная и недоумевающая, выглядит крупнее и красивее, чем обычно. По выражению ее лица видно, что все происходящее кажется ей шуткой. Она поднимает свою крупную руку и смотрит на часы.
Еще немного, и я стану по-настоящему единственным ребенком в семье.
В данное мгновение я могла бы все изменить. Скинуть с себя вуаль, рассказать всем правду и спасти чужие жизни. Я это я. Бренди ни в чем не виновата. Судьба дает мне второй шанс. Несколько лет назад у меня уже была возможность открыть окно и впустить Шейна в дом.
Но мне что-то мешает. Вернее, я точно знаю что. Обида на Шейна за то, что он сжег мою одежду. И что впоследствии превратился в центр внимания наших родителей.
Если я сейчас сниму с себя вуаль, все увидят, что я — монстр, изуродованная жертва. Я стану для всех только тем, как я выгляжу.
Откроется правда, голая правда. А честность — самое скучное на планете Бренди Александр.
Эви прицеливается.
— Да! — кричит в кладовке Эллис. — Давай же, сделай это, мой мальчик!
Эви прищуривает глаза.
— Кончи мне в рот! — стонет Эллис.
Бренди улыбается.
Я ничего не предпринимаю.
Эви стреляет и попадает Бренди в самое сердце.
Глава тридцатая
— Моя жизнь, — говорит Бренди. — Я умираю и должна увидеть всю свою жизнь.
Никто здесь не умирает.
Покажи мне опровержение.
Эви выстрелила, бросила винтовку и выскочила на улицу.
Полиция и «скорая» в пути. Гости, приглашенные на свадьбу Эви, во дворе. Скандалят из-за подарков, доказывая друг другу, что то или иное принесли именно они и теперь имеют право забрать это назад.
Вся эта неразбериха — просто уморительна.
Бренди Александр вся в крови.
Она произносит:
— Я хочу увидеть свою жизнь.
До нас доносится приглушенный голос Эллиса:
— Можешь ничего не говорить.
Перенесемся ко мне.
Я поднимаюсь на ноги. Моя рука в теплой красной крови Бренди. Я пишу на горящих обоях:
Тебя Зовут Шейн Макфарленд.
Ты Родился Двадцать Четыре Года Назад.
У Тебя Есть Младшая Сестра.
Огонь уже поедает мою верхнюю строчку.
Специальный Сотрудник Детективного Департамента Заразил Тебя Гонореей, И Родители Потребовали, Чтобы Ты Убрался Из Дома.
Ты Познакомился С Тремя Трансвеститами, Которые Решили Оплачивать Твои Операции По Изменению Пола. Превратиться В Девушку Ты Желаешь Меньше Всего На Свете.
Огонь сжирает мою вторую строчку.
Ты Повстречал Меня.
А Я Твоя Сестра. Шаннон Макфарленд.
Я пишу кровью правду, и спустя считанные мгновения ее поглощает пламя.
Ты Любил Меня, Потому Что, Даже Если Ты Меня И Не Узнал, Все Равно Чувствовал: Я Твоя Сестра. На Подсознательном Уровне Ты Понимал Это С Того Самого Мгновения, Когда Мы Только Встретились В Больнице.
Мы объездили весь Запад и повторно выросли и повзрослели вместе.
Я ненавидела тебя всю свою жизнь.
И Ты Не Умрешь Сейчас.
Я могла тебя спасти.
И ты сейчас не умрешь.
Огонь уничтожил всю мою писанину.
Перенесемся к Бренди, истекающей кровью.
Я макаю в эту кровь палец, чтобы писать ею.
Бренди слегка прищуривается и строчку за строчкой читает съедаемую огнем правдивую историю нашей семьи.
И Ты Не Умрешь Сейчас, написано почти на полу, прямо на уровне глаз Бренди.
— Дорогая! Шаннон, милая, — говорит она. — Я знала все, что ты пишешь. Благодаря мисс Эви. Это Эви сообщила мне, что ты в больнице. Что с тобой произошло несчастье.
Я — неудавшаяся модель рук, думаю я. И тупица.
— А теперь, — произносит Бренди, — расскажи мне все по порядку.
Я пишу:
В Течение Последних Восьми Месяцев Я Пичкаю Эллиса Айленда Мужскими Гормонами.
Бренди тихо смеется:
— Я тоже!
Это и в самом деле ужасно смешно.
— Ну же, — говорит Бренди, — быстрее расскажи мне все остальное. Пока я не умерла.
Я пишу:
После Взрыва Лака Для Волос Все Любили Только Тебя Одного.
Я пишу:
А Ведь Это Не Я Выбросила Его В Мусорное Ведро.
Бренди говорит:
— Я знаю. Это сделала я. Быть нормальным, ничем не отличающимся от остальных ребенком представлялось мне ужасно скучным. Я нуждалась в каком-то спасении. Я мечтала о чем-то, противоположном сказке.