С кривыми стенами и двадцатью различными цветами, казалось, что магазин Дизнеев был вырван из детского стихотворения. Светящаяся надпись гласила: «ХЛЕБНИ И РЫГНИ: ВАШ ВЕСЕЛЫЙ АПТЕКАРЬ».
Дверь рыгнула, когда они вошли, и желудок Софи сделал пару сальто.
У входа их ждали папа Декса и…
— Грэйди?
Грэйди подхватил ее на руки, и она уткнулась лицом в его плечо, дав себе десять секунд, чтобы насладиться его объятиями, прежде чем отодвинуться назад, чтобы осмотреть его. Его светлые волосы были длиннее, чем она помнила, а точеные черты лица выглядели немного острее. Но глаза его были светлые и отражали столько эмоций, что сжималось сердце.
— Я люблю тебя, папа, — прошептала она.
— Я тоже тебя люблю, — прошептал он в ответ. — Я так безумно по тебе скучал.
Краем глаза она увидела, как Декс стискивал папу самым железным медвежьим объятием.
Киф откашлялся.
— Прости, — сказала ему Софи, жалея, что Кифу некого было обнять.
Декс тоже отпустил папу, и оба и отец и сын вытерли глаза фиолетово-голубого цвета. Софи забыла, насколько эти двое были похожи.
— Ну, — сказал Кеслер, поправляя свой белый лабораторный халат. — Это удивительный сюрприз.
— Откуда ты узнал, что мы будем здесь? — спросила Софи Грэйди.
— Кеслер позвал меня после того, как мистер Форкл с ним связался.
— Я позвал и твою маму, — сказал Декс Кеслеру, — но она не была уверена, что смогла бы сбежать. Плюс, мы не хотели приводить тройняшек, так как мы знаем, что ты не сможешь остаться. Она велела тебе это передать.
Он притянул Декса для еще одного объятия, и Софи заметила, что Киф скрестил руки на груди и отодвинулся.
Кеслер взъерошил волосы Декса, затем нахмурился и отступил:
— Ты стал выше!
— Да?
Софи наклонила голову.
— Стоп… он прав.
Декс всегда был ниже ее, но сейчас они были одного роста. Он, должно быть, пережил всплеск роста за последние несколько недель.
— Не меняйся сильно, ладно? — заставил Кеслер пообещать Декса. — И я знаю, что мы ограничены во времени, поэтому я уже собрал эликсиры, которые, думаю, сработают лучше всего.
Он вручил каждому из них маленький серебряный мешочек, наполненный стеклянными пузырьками.
— Если ты беспокоишься, — сказал он Софи, — твои без лимбиума.
Технически, Кеслер был дядей Софи… хотя она никогда так о нем не думала. Точно так же, как она никогда не думала о Дексе, как о своем кузене. Это было из-за брака — и удочерения — таким образом, кажется, на самом деле они были связаны. Однако Кеслер всегда считал ее семьей.
— Я не подобрал ничего для вас, — сказал он Делле, — но могу, если хотите.
— Нет, я предпочитаю невидимость, — сказала Делла, исчезая.
— Жаль, что я не могу надолго исчезать, — пробормотала Биана. — Эти эликсиры на вкус как ноги.
— Тебе повезло, — сказал Киф, с трудом проглатывая содержимое одного из его пузырьков. — Мой на вкус как подмышки.
— Плохой вкус создан специально, — сказал ему Кеслер. — Чтобы удержать любого от зависимости менять внешность.
Софи зажала нос и проглотила свои эликсиры. Он дал ей Вид Моря, Абсолютный Рыжий, Сок Веснушек и Веселый Загар. Она не была уверена, что ей понравилось название последнего эликсира… и ей определенно не понравился вкус. Было похоже на мусор, гнивший на солнце в течение нескольких недель.
— Мы уже должны увидеть изменения? — спросила Биана, вытаскивая зеркальце из кармана.
— Обычно это занимает приблизительно три минуты, — сказал Декс, исчезая в лабиринте полок.
— Что ты ищешь? — спросил его Кеслер.
— Ты мне дал все скучные! — пробормотал Декс, возвращаясь с семью пузырьками и выпивая их все залпом.
Кеслер покачал головой.
— Ты пожалеешь об этом.
— Почему? — спросила Софи.
— Скажем так, употребление слишком многих меняющих эликсиров за раз может быть неприятно, когда настанет время, и их эффект закончится. Еще один способ убедиться, что никто не будет слишком часто их принимать.
— Фу, — сказала Биана, наклоняя зеркало под другим углом. — Я все еще не вижу ника… УПС!
Она отшатнулась, когда ее темные волосы стали рыжими и сжались в плотные кудри. Ее бирюзовые глаза потускнели до голубого льда, а кожа стала еще бледнее, придавая ей прозрачный блеск.
— Ничего себе, — прошептала Софи, едва в состоянии узнать ее подругу.
Фитц выглядел еще более странным. Его глаза стали лазурными, а волосы — грязного блондинистого цвета. Он отбросил пряди со лба и спросил:
— Как я выгляжу?