Понятия не имею, признался Фитц. Но это потрясающее.
Это определенно было так. Лес памяти делился на десятки путей, и Софи выбрала самый темный. Кошмары затягивали тернистыми стеблями, но с помощью Фитца они продвинулись к концу пути. Там они нашли холодное, окоченевшее дерево, пустое и тихое. Но Софи видела правду, скрытую в ветвях наверху.
Сознание Фитца дало толчок Софи, и они поднялись вместе, смотря в осторожной тишине, как разворачивалась память. Две фигуры в черной одежде тянули Леди Гизелу без плаща мимо красного озера с мертвыми конструкциями, разбросанными по берегу. Софи могла сказать, что мама Кифа была ранена, но она не могла увидеть, насколько тяжелыми были раны, пока Митя не прокралась вперед и не проскользнула в кустарники. Невидимки прошли мимо, только ноги были видны с того уровня, где скрывалась Митя, и Софи чувствовала, как у нее сжался живот, когда она увидела глубокие, кривые колотые раны на лице Леди Гизелы. Десятки таких ран украшали ее щеки, подбородок, шею.
— Пожалуйста, — просила Леди Гизела, когда фигуры тянули ее к горам.
Ее похитители игнорировали крики, пиная ее, когда она спотыкалась.
Ее мольба становилась все отчаяннее, когда они двигались к расколу, Невидимки даже не притормозили. Митя пыталась последовать за ними, но к тому времени, когда она нашла путь в пещеру, Невидимки исчезли, оставив только красные мазки.
Когда Митя повернулась, чтобы вернуться, то услышала крик Леди Гизелы:
— Не надо!
Потом все затихло, а затем скрипучий голос произнес:
— Готово.
Миллионы сосулек впились в сердце Софи, когда она узнала голос.
Брант.
Очевидно, он оправился от своих ран.
Воспоминание пошло вперед, к тому моменту, когда Митя присоединилась к Люру у ядовитого озера. Он изучал след красного цвета, который был темнее смертельной воды. Они оба повернулись, когда запах дыма появился в воздухе. Единственное черное перо поднялось в небо, прежде чем горные ветры смахнули его прочь.
— Это все, что мы знаем, — сказала Митя, когда Софи убрала руки с ее висков.
— Вы поделитесь этим с Коллективом? — спросил Люр.
— Да, — ответил Фитц, когда Софи не смогла.
Митя ступила ближе, вытерев слезы с лица Софи.
— Прошу прощения, что обременила тебя этой ответственностью, мисс Фостер. Никто не должен сталкиваться с такими ужасами. Особенно ты.
— Я волнуюсь не за себя, — сказала ей Софи, не чувствуя себя достаточно смелой, чтобы посмотреть на Кифа.
— Теперь мы должны покинуть вас, — сказала Митя, медленно кланяясь. — Но мы обещаем сообщать обо всем новом, что обнаружим.
— Будьте осторожны, друзья мои, — сказала Калла, обнимая их обоих. — Все не такое, как кажется.
— Это на самом деле так, — сказал ей Люр, целуя Каллу в щеки.
Они оба бросили один последний взгляд на Софи, их глаза сосредоточились на ее значке-булавке мунларке. Потом они исчезли в деревьях.
— Ладно, — сказал Киф, снова беря Софи за руки. — Ты должна сказать, что сделала моя мама.
Хочешь, чтобы я поговорил с ним? передал Фитц.
Софи покачала головой. Киф спрашивал ее.
Я буду прямо тут, если понадоблюсь, пообещал Фитц прежде, чем он отвел остальных в сторону.
— Пошли, — прошептала Софи, таща Кифа к дереву, лежащему в реке. Кора чувствовалась грубой и влажной, но она знала, что это был тот вид разговора, который должен был произойти, сидя.
— Если она убила кого-то, просто скажи мне, — прошептал Киф.
Софи переплела их пальцы, сдавив настолько сильно, что костяшки побелели.
— Это не она что-то сделала, Киф. Это с ней кое-что случилось.
Она начала рассказывать историю во всех ужасающих подробностях.
— Но они не нашли тело, — закончила она, — Таким образом, мы ничего не знаем наверняка.
Киф безучастно смотрел на реку.
— О чем ты думаешь? — спросила Софи, когда тишина стала душить.
— Странный вопрос от Телепата.
— Ты же знаешь, что я никогда не влезу в твое личное пространство.
Киф вздохнул.
— Я думаю… она заслуживает смерти.
Голос подтверждал его слова, но не глаза.
— Грустить, Киф, это нормально.
— Нет, не нормально… не после того, что она сделала.
— Она все равно твоя мама, не важно насколько ты на нее злишься.
— Я не злюсь, Софи. Я… я не знаю, мне не подобрать слово. Но мне все равно, что с ней происходит.
— Тогда почему ты плачешь? — Она потянулась к его щеке, вытерла слезу и показала ее ему.
— Я… — Остальные его слова были поглощены рыданиями.
Софи крепко обняла его, позволяя слезам пропитывать ее тунику. Она задумалась, чувствовал ли себя Фитц таким беспомощным, когда она плакала. Он казался настолько сильным и стойким в тот день, когда он забрал ее из ее человеческой семьи. Если она захочет, то сможет быть такой же для Кифа.